«АРДИС» И «МЕТРОПОЛЬ»
«АРДИС» И «МЕТРОПОЛЬ»
С давних мне думалось, что литературоведение – ошибочная наука. Не ложная или вредная, но ошибочная. В поверхностных своих проявлениях, скорее биографического и архивного направления, она, быть может, и полезна, но так только она пытается проникнуть в глубь творчества и выяснить, к примеру, как сделана «Шинель», ее неискоренимый позитивизм портит все дело. Еще Андрей Белый сбил всех с толку, написав книгу «Мастерство Гоголя». Его ошибку повторил Булгаков, назвав своего героя-писателя «мастером». Печальная азбука непонимания того, что разговор о мастерстве – это не более, чем ретроспективный взгляд на случившееся в тайне вещей.
Как ни странно, рассуждая о Гоголе, совершенно убежденный в своем позитивизме американский литературовед Карл Проффер пришел как раз к выводу, что глубинная тайна Гоголя непостижима, в отличие от творческих построений того же Набокова.
Я не был хорошо знаком с Карлом. Познакомившись, мы как-то стремительно разлетелись, а в Энн-Арборе его вдова через годы показала мне кладбище с его могилой. Теперь у меня появилась возможность прочитать о Карле в книге Николая Ускова.
Умный медиевист, Усков создал в духе средневекового иконостаса портреты издателей и писателей американского издательства «Ардис» – всем нам хорошо памятного.
В центре иконостаса создатель «Ардиса» – Карл Проффер. Над ним его многолетний собеседник – великий Набоков. По бокам все остальные. В роли Девы Марии здесь выступает златокудрая Элендея Проффер. Она же отчасти отражена и на иконе кающейся Марии Магдалины.
Особенно удалась икона Карла. Это как раз тот самый кейс как бы случайного профессора, который из внелитературной американской семьи, где никто ничего не читал, превратился в тончайшего ценителя русской литературы, а дальше, создав легендарный «Ардис», каталогизировал наших литературных святых, ставших великомучениками.
Усков прав, утверждая, что именно Карл со своим издательством определил иерархию русских страстотерпцев. Мы до сих пор живем по его заветам. Стартовав с «Камня» Мандельштама, они с Элендеей напечатали множество книг на русском и английском языках, создали журнал, пригрели русских изгнанников, начиная с Бродского, открыли миру Сашу Соколова.
Наконец, они же выпустили «Метрополь». Здесь в книге есть некоторая путаница. «Метрополь» не был сделан Аксеновым на отъезд (как, читаем в книге, раздраженно считал позже Битов) и не состоял из «своих», близких к власти людей (на что обращает внимание Ускова Элендея).
Вернусь к истокам. Я придумал концепцию «Метрополя» как литературную Бульдозерную выставку. В 1974 году художники взбунтовались и в конечном счете победили. Мне хотелось такой же, но литературной победы пять лет спустя. Картины художников не были антисоветскими, я тоже хотел сделать не антисоветский, а «иной» альманах – расширить рамки литературы. Я соблазнил идеей Аксенова – и понеслось. Но вместо победы был разгром. Литературе не дали свободу эксперимента. Альманах превратился в литературную бомбу усилиями его погромщиков.
Мы с Василием Аксеновым отправили «Метрополь» в «Ардис», но просили не публиковать. «Ардис» почти немедленно опубликовал – это был уже приговор для многих наших участников. Почему «Ардис» напечатал «Метрополь»? Его издатели едва ли решились на такое самоуправство. Я думаю, их подтолкнул к этому Василий, никого не спросясь. Да, он воспользовался скандалом, но не изначально создал альманах под свой отъезд.
«Ардис» тоже поплатился за «Метрополь» (это было понятно с момента публикации) – Профферов перестали пускать в Советский Союз. Они утратили живую связь со своими авторами, но опубликовали в 1980-е годы многих из пострадавших «метропольских» писателей.
Ну, вот, теперь, благодаря Ускову, у нас есть иконостас «Ардиса», добротный, выверенный анализ, ровно такой, каким и должно быть литературоведение (в случае Ускова – скорее история литературы), не впадающее в грех всезнания о источниках творчества.
