«ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ ТЫ САМ»
«ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ ТЫ САМ»
Маяки – одни из самых красивых и точных следов присутствия человека на этой земле.
Так заявляют персонажу Максима Привезенцева. Но красота – губительна. Биография одного из героев, на котором строится сюжет «Маяки Сахалина» – полностью это доказывает.
Визитной карточкой Сахалина считается маяк Анива, который не работает уже двадцать лет. Несмотря на это, многие считают его самым красивым и таинственным объектом в России. Он даже входит в десятку мистических мест в стране, которые советуют посетить туристам.
Рецепт идеального текста прост. Обязательно вводим историческую линию, пусть даже с ней может не быть пересечений в настоящем времени. Обязательно добавим детскую психотравму. Добавим путешествие, цель, событийный ряд. Размышление персонажа. Чтобы не запутаться и не утонуть в витиеватости стиля, сделаем фразу рубленными и до нельзя простыми. Не забываем, автор все же не профессиональный писатель.
Что же звучит? Вернее, что светит. Маяк. Маяк метафоричен. И банальщина в виде ухода отца из семьи, оборачивается красивым символом холодного света. Маяк светит не все тем, не всем и не в ту сторону. Но он маяк. И будет манить все равно.
Для них маяк Анива – картинка. Символ. Инфоповод. И про архитектуру, и про гордость…
А для меня?
Мне нужно было другое.
Максим Привезенцев – опытный байкер, путешественник, автор специфических книг. Детство провел на Сахалине, тем ценнее материал, который есть в романе. Однако для полноты картины от аборигена хотелось бы большего. Что-то потайного, такого, что знает только автор или узкая группа людей. И это будет доверительно и сакрально.
Цели написания такого романа скорее исследовательская. Но попутно автор решает свои психологические проблемы, копаясь в межродственных связях и пытаясь постичь семейные ценности.
Что в котле романа? Каторга, журналистское расследование, не обязательно приведшее к чему-то волшебному, скорее мы имеем дело с эмоциональной стороной.
Можно ли назвать Сахалин – главный героем романа? Нет уверенности. Можно ли назвать главным – Пилсудского? Скорее, он отправная точка, от которой идет развилка действия. Маяк – да, но знает ли маяки, вынесенный в заглавие о своем предназначении? Порой кажется, что маяк поставлен скорее меткой, столбиком, с целью обозначения и не забытия.
Иногда маяк – это не счет, а фамилия. Которая тебе дана, но с которой ты все равно не туда плывешь.
Кто же читатель? Тот, кто хочет расширить географические и исторические познания. Погрузиться в виртуальное путешествие. Но вот искушенный читатель не обнаружен лексических и синтаксических вывертов. Не будет ахать и охать, словно летая на «Веселых горках» от «крышеслома применения языка». Будет добротная аккуратность, корреспондентский стиль. Зато – событийность, а это дорогого стоит. Как пожелание, хотелось бы исторические события привносить в текст несколько аккуратнее и незаметнее, что это что-то чужое, давно кем-то обозначенное.
Он не прятал свет. Он его берег. От тьмы- от лишних глаз.
Личность этнографа Бронислава Пилсудского (1866–1918) привлекает своей загадочной кончиной в Париже и определенным периодом времени на каторге. Но все же порой кажется, что мысли Пилсудского через рупор Привезенцева слишком просты и прямолинейны. Был ли роман без личности неполным? Смог ли существовать, если заменить на кого-то похожего? Вряд ли. Пилсудский показан со своими слабостями и рассуждениями. Он сам маяк для кого-то, но из тех, что повернут иным светом и быть может, требует реставрации. Но все же – маяк.
Сам текст многослойный, похожий на торт «Наполеон», но с разными начинками – вот точнее определение этой книги. Какая-то начинка чуть горчит, здесь, вот с левого края, недопеклось, тут после сладкой прослойки зачем-то следует сырная «намазка». Но торт держится, полководец не сдает позиции, ибо маяк все скрепляет. От маяка к маяку, проходя отрезок, меня точку визуализации, читателю позволено вместе с автором-путешественником взглянуть не только его глазами, но и сделать выводы, свои.
…свет не в небе. Свет - там, где ты стоишь.
Автор великодушен в оценках, оставляя за читателем возможность не только любоваться, но и рассуждать в этом виртуальном путешествии.
Будет ли текст «Маяки Сахалина» полезен обывателю? Без всякого сомнения. Любителю изящной словесности? Не уверена. Но если автор задался бы такой целью, то и со стилистикой работа – вопрос времени. Слишком короткие предложения иногда вызывают отторжение:
Но деньги не спасли. Ни Марию. Ни их хрупкое, почти невозможное счастье. Их оказалось слишком мало.
Или
Дождь стих. Волны шли рядом. Мотоциклы не ехали – плыли.
Согласитесь, дыхание читательское длиннее, чем предложение писателя, а если так прерывать, то читатель будет либо дышать по-собачьи, либо махнет рукой, устав спотыкаться об предложений в три слова. Но это про оформление.
А если про содержание? Оно, в том числе, об одиночестве в том числе.
Одиночество со всеми и одиночество для всех. Автор интуитивно поднимает темы, волнующие и манящие, темы, которые заставляют нас обернуться и лишний раз позвонить близким. Или просто попытаться осознаться в этом мире. Рукописи Пилсудского занимают свое место. Но это не самое главное.
Люди, свет и маяки становятся всепоглощающей Вселенной, открывающий смысл в существовании и проливающий этот свет на человека.
– А зачем мне мифы? Их придумывают, когда
страшно. Когда нужно что-то большее, чем ты сам.
Вот это одна из основных мыслей романа. Когда нужно что-то большее. Это нужно и автору, и читателю.
Маяк светит, пусть не так и не туда, но свет будет. Да будет свет.
«Маяки Сахалина» – это не просто труд, это проект. Проект, реализованный наживую. Книга, которую может читать широкая аудитория, написанная, не на потребу, а вопреки. Автор делал то, что ему важно и интересно. Поэтому получилось не просто с любовью, получилась жизнь. Спасибо прозорливому издателю «Стеклографа» за веру в этот труд. Это тот случай, когда книга не просто книга. И порой это ценнее всего остального.
– А если маяк погаснет?
– Значит, меня больше нет. А остальное… пусть решают те, кто останется.
