«КРЕСТНЫЙ ПУТЬ: ИЗ ГРЕШНИКА В СВЯТЫЕ»
«КРЕСТНЫЙ ПУТЬ: ИЗ ГРЕШНИКА В СВЯТЫЕ»
Каждая новая книга московского писателя среднего поколения Дмитрия Лиханова словно отрицает предыдущие: сборник остросюжетных новелл «Любовь до востребования» – проза, в которой ощутимо влияние Хемингуэя, но уже видна и личность автора – набрасывающего несколькими штрихами запоминающиеся портреты героев, независимого, с острым и страстным отношением к людям, к жизни, к истории Отечества. В романе «Вianca (Жизнь белой суки)» трудная для нашей страны эпоха 90-х показана на фоне бездарно загубленной людьми породистой красавицы-собаки. История ещё одного трагически погибшего таланта! А сколько их было в истории России, попавших под колесо безжалостных обстоятельств…
В романе «Звезда и крест» – всё иное. Читая, вспоминаешь две знаковые для ХХ века книги – полузабытую сегодня «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого и знаменитый роман «Мастер и Маргарита» М. Булгакова (в одной только Польше издано пять его переводов!).
Автор, подобно Булгакову, искусно сопрягает два исторических пласта: действие стремительно разворачивается в 80-е и 90-е годы прошлого века в Шадринске (Курганская область), в Афганистане и в Москве, и параллельно – в середине 3 столетия нашей эры в античной Антиохии и на горе Олимп.
Аутентичность повествования достигается пространными, но точно найденными цитатами, представленными на языке оригинала: древнегреческом (названия города – Фессалия, месяца и года древнего македонского календаря – «даисиос, период правления императора Деция Траяна и консула Веттия Грата»), латыни (строки из «Эдипа» Сенеки и др.), арабском (молитвы мусульман), пушту (названия города – Баграм, месяца, года – «14 сонбала 1361 года солнечной хиджры», «месяц асад» или «месяц хут» «солнечной хиджры 1362 год», реплики афганцев-дехкан) и английском (популярный в 80-х среди молодёжи тяжелый рок Энтони Планта и др.).
Ещё мой батюшка, преподававший в Кабульском политехническом институте, рассказывал мне: афганцы живут в пространстве средневекового, с нашей точки зрения, 14 века и совсем по другим бытовым и нравственным законам, чем советские люди. Однажды его предупредили студенты о готовящемся в институте взрыве только потому, что во время лекций он, советский доцент, цитировал Коран.
К этой же мысли приводит нас и роман Дмитрия Лиханова: 1362 год солнечной хиджры в Афганистане и 1984 год в СССР – два несоединимых хронотопа, их невозможно совместить, как афганцу и советскому человеку объяснить друг друга и чужую культуру, каждая из которых живёт по своим, строгим и непонятным непосвящённому законам.
Эпиграфами к главам, посвящённым превращению главного героя романа юного Киприана из жреца Аполлона в ревностного христианина, стали кондаки и икосы – жанры церковной византийской гимнографии в форме стихотворной повествовательной проповеди, с похвалой святому мученику.
Роман состоит из двух книг, отвечающих его названию и происходящим в нём событиям: «Звезда» (путь полковника к получению звезды Героя и Киприана к титулу главного чародея) и «Крест» (воцерковление и уход в монастырь бывшего советского офицера, принимающего постриг под именем Киприан, и приход к христианской вере и гибель за неё на плахе бывшего могущественного чародея).
Уже первая глава переносит нас в Антиохию, третий по значимости город Римской империи, и в священную рощу в Дафне, где «человеческая природа соединялась с божественной». Подросток Киприан чувствует себя своим рядом с крохотными птицами – «кремовой кольчатой горлицей», «желтоголовым корольком», «выводком щеглов», «соловьём». Мальчик не просто любуется ими, но сопереживает их горю, смеётся их радости, «полнит сердце» их удачами. Он понимает разговор оленей, тихий шёпот змей, сигналы красных муравьёв, прерывистый гул диких пчёл, трепет лёгкой паутинки проворного крестовика.
Прозаик создаёт живописную картину повседневного бытия юного язычника, ощущающего глубинную связь с окружающим миром, передавая его тайные мысли и мечты: «Прислонясь спиной к тёплой коже древнего кипариса, который, говорят, ещё помнил времена Селевкидов, мальчик впитывал в себя его вековую силу, что поднималась из каменистых глубин земли вместе с родниковой влагой до самой вершины дерева, до самого нежного побега. Ведь кипарис – вечный спутник смерти (подчёркнуто мною). Именно так, если верить «Metamorphoses» Овидия, которые мальчик прочитал взахлёб совсем недавно, звали юношу, умолившего богов обратить его в дерево, чтобы вечно печалиться по нечаянно убитому на охоте другу – благородному оленю».
Так уже на первых страницах появляется одна из центральных тем романа – исследование феномена смерти, конечности человеческой жизни, болезненно ощущаемая любым невоцерковлённым человеком, и совсем иначе – верующим христианином, с радостью готовящимся к жизни вечной.
В первых главах романа Д. Лиханов прибегает к любопытному приёму: он как бы невзначай приоткрывает нам будущую судьбу героя-язычника и советского воина-атеиста, торопящихся навстречу собственной смерти: «Земная жизнь понтифика завершится уже в конце грядущей недели от апоплексического удара на мраморной террасе его антиохийской резиденции, в два часа пополудни, после того, как служанка принесёт к его ложу порезанную на дольки солнечную айву и горсть фундука. Кусочек терпкой айвы – вот то последнее, что увидит понтифик перед сошествием в царство Аида. И хотя произойдёт всё это только через несколько дней. И рассыпавшиеся по мрамору орехи, и побагровевшее лицо понтифика мысленным своим взором отрок видел уже сейчас…».
По схожему принципу строится и рассказ о неумолимо приближающейся гибели отважного полковника, отца главного героя: «Полковник не знал, что погибнет сегодня… Вот и теперь Муля ёрзала у ног полковника, предвещая скорую его погибель. Но тот не знал её языка… Не различал её знаков и движения сердца не понимал. Ну, а если бы и понимал, разве это его остановило? Кто поверит драной афганской кошке с драматическим прошлым? «С Богом!» – громко рапортовал полковник, последний раз в жизни глядя на собственное отражение в зеркале. Но отражение не ответило. Как и полковник, оно не верило в Бога. Хотя до встречи с Ним оставалось чуть меньше восьми часов». В сознании читателя после таких слов словно включается грозный счётчик, неумолимо отсчитывающий последние часы и минуты жизни героя: «Всякая смерть – не про нас. Полковник, грешным делом, тоже так думал, ни душевным смятением, ни предчувствием опытного офицера не понимал, что вот же она, уже заглядывает в заляпанное окошко иллюминатора. Манит пальцем. Лыбится криво». Писатель умело нагнетает напряжение: «Жить полковнику оставалось двадцать три минуты».
Таинственный феномен смерти с детства занимает и женщин – героинь романа. Жена полковника ещё маленькой девочкой запомнила страшное предсказанье цыганки Нины: «Вдовушка идёт! Считай до двадцати пяти!».
Автор убеждён: причины неудачи сильной, вооружённой мощнейшим современным оружием советской армии (а это её вооружение Дмитрий Лиханов описывает подробно и со знанием дела) в борьбе с маленьким гордым народом в том же самом: «У большинства советских мальчиков в песочных камуфляжах, даже у самых смелых и отчаянных из них Бога в душе не было. И не его они шли защищать. Значит, и Бог был не с ними. В этой войне он был на другой стороне. Но этого мало кто тогда понимал».
В романе немало эпизодических персонажей, и каждый надолго остаётся в памяти: молодой афганец Рузи, медсестра из Вологды Серафима, военный хирург Владимир Еременко, спасший герою руку, лишившийся кисти, но не жизненной активности офицер по прозвищу «Верунчик», разбитные официантки из солдатской столовой, всегда готовые спеть скабрезные частушки и порадовать служивых всеми возможными способами.
Выпускник философского факультета Кабульского университета, изысканно красивый афганский юноша Рузи, мечтающий о магистратуре в Медине, но ушедший защищать родную землю, метким выстрелом сбивает вертолёт с полковником на борту и шепчет перед смертью суру Корана. Именно через этот образ уже на первых страницах романа мы остро ощущаем трагедию войны и ужас внезапной насильственной смерти совсем молодого человека: «Только осколок челюсти с разодранной, ещё не знавшей поцелуев губой и двумя фарфоровой белизны зубами взрывной волной отшило далеко на самое дно ущелья, где они теперь и сверкали одиноко в прохладе и вечном спокойствии». Это чувство неизбежности растущих, как снежный ком, многочисленных смертей, в том числе и ни в чём неповинных людей, усиливается спустя несколько глав, когда окружённая тремя маленькими детьми оборванная пуштунка кладёт на землю перед советским солдатом убитого случайным осколком грудного малыша.
В книге раскрылся талант Д. Лиханова-баталиста, умеющего в драматическую минуту гибели героев показать мрачную красоту войны: «Позади трупов всё ещё расцветал пышно, дыбился в небо огненный букет, искусно сплетённый из траекторий рвущегося с глухим треском и свистом боеприпаса, оранжевых вспышек сочащейся гидравлической жидкостей и масел из раскалённых узлов, изумрудных и аквамариновых протуберанцев, плавящейся меди, латуни, свинца, бенгальских огней магния. Красиво горел вертолёт. Скорбно».
Прозаик открывает читателям, как медленно, шаг за шагом, приближается юный Киприан к пониманию сути и смысла христианского учения: ещё мальчиком он услышал рассказы молодой антиохийской христианки, что в Иудее появился, был распят и воскрес новый Бог. Подростком с удивлением слушал рассказы о Христе – царе Иудейском – от одноглазого раба Феликса, читающего по-гречески 117 псалом, переживая чудо внезапного Божественного благоухания и не понимая, как можно пойти на смерть и возрождение ради «людей совсем простых, рабов даже». Почему-то сразу запомнил чародей Киприан и афоризмы неистового Тертуллиана: «Душа по природе своей христианка», «Верую, потому что абсурдно». Также, шаг за шагом рисует Дмитрий Лиханов путь ко Христу юной красавицы Иустины, услышавшей от одноглазого каторжника великую истину: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог – это любовь».
После гибели в Афганистане отца-полковника главным героем романа становится военный в четвёртом поколении Александр, воспитанный дедом-охотником, но разочаровавшийся в охоте. Подержав в руках убитую им белку, деревенский мальчик Саша почувствовал, как когда-то подросток Киприан, глубинную связь с миром живой природы и навсегда отказался от охотничьих забав. Окончивший, как и отец, Челябинское высшее военное командное училище штурманов, он, в отличие от батюшки-полковника, ещё во время учёбы внезапно ощутил «абсолютную уверенность в Божием промысле, который не допустит его гибели в этой первозданной, ангельской лазури». Впервые о Боге он задумался в десятом классе, когда случайно попал на литургию в сельский храм и испытал острую радость очищения. А в 1985 году нашёл дома, в Шадринске, на задворках берёзового шкафа зелёный том Библии с пометками отца.
Экзотический афганский пейзаж увиден глазами русского офицера в течение тринадцати месяцев топтавшего чужую и непонятную ему землю: «Солнышко ярое занималось в пустыне медленно и лениво, словно просыпался сонный мальчик бача. К шести утра едва приподнялось над горизонтом, заливая и остывшую за ночь землю, и далёкие плешивые горы, и редкие кусты «зелёнки» по берегам пересохшей безымянной речушки, алым и хладным багрянцем».
В отличие от старшего поколения, склонного идеализировать малую родину, Д. Лиханов, родившийся и выросший в Москве, считает нужным говорить о трагедии провинциальных российских городов, обрекающих молодёжь на убогое существование и беспробудное пьянство: «Малая родина претила ему. Пахла Виолеттой Петровной… Пыльные улицы, раскалённый силикат кирпича, плавящий морок стоячего воздуха, в котором – ни птахи, но только сухой шелест стрекоз, наводили и в сердце духоту».
Итак, в романе «Звезда и крест» искусно сопрягаются два исторических пласта и два главных героя: потомственный офицер Александр, которому суждено повторить подвиг Алексея Маресьева и вернуться к штурвалу самолёта, лишившись обеих ног, окончить академию и получить звезду Героя Советского Союза, а затем – отказаться от хорошо оплачиваемого чиновничьего прозябанья в столице и уйти восстанавливать разорённый монастырь в глухую поморскую деревню, и могущественный чародей-язычник Киприан, переживающий мощное духовное перерождение и становящийся священномучеником, отдавшим жизнь за Христа. Прозаик поставил перед собой сложнейшую задачу – показать сразу несколько составляющих окружающего героев пёстрого, многослойного мира: реальную, событийную, мистическую, колдовскую и смысловую, философскую.
И Дмитрий Лиханов справляется с нею, создавая сплав нескольких жанров – военной повести, жития и историко-этнографического повествования, проводя читателя по нескольким историческим эпохам, погружая его в разные культуры и воссоздавая в образной форме, в правдивых и точных деталях, касающихся разных областей жизни (будь то медицина, охотничье мастерство или новейшее оружие). И – самое главное – опираясь на драматические судьбы героев (вчерашних воинов-«афганцев», пытающихся вписаться в капиталистическую реальность, или жителей древней Антиохии, столкнувшихся с усилившимися гонениями на христиан), писатель отстаивает и утверждает плодотворность христианского мироощущения, столь необходимого сегодня нашему гибнущему миру.Материал подготовлен в рамках проекта "#Академия: премия литературных критиков и менторская программа поддержки молодых писателей" при поддержке Фонда президентских грантов.
.png)
