«ОРГАНИКА ДАРОВАНИЯ»
«ОРГАНИКА ДАРОВАНИЯ»
«Каждый пишет, что он слышит...»
Булат Окуджава
Лет этак пятнадцать назад открыл для себя писательницу Дину Рубину. И был покорен ее прозой настолько, что написал два восторженных текста, статьи или эссе, – неважно. Оба были опубликованы в литературном приложении «Независимой газеты» НГ-Ex Libris. Причем за последний, «Трудный удел демиурга», даже был награжден дипломом финалиста премии «Нонконформизм-2013».
Шли годы, писательница издала еще несколько томов своей прекрасной прозы, подтверждая запальчиво высказанную мною оценку: Рубина нынче лучший русский прозаик. И сегодня не откажусь от своих слов! Читал вещи, выходящее из-под ее пера, и не уставал восхищаться, сознавая при этом, что не все написанное ею равноценно. Да и у кого из великих все равноценно?
Ее громкая популярность шла по нарастающей: тиражи книг были огромными (по нынешним меркам), произведения переводились на многие иностранные языки, успешно экранизировались. Встречи с читателями по всему свету проводились регулярно и собирали немалое количество народу. На одном из таких вечеров в столичном «Гнезде глухаря» я побывал, и органичная, раскованная манера держать себя на публике, прелестный юмор и самоирония очаровали меня, как и всех почитателей таланта Дины Ильиничны.
Впрочем, в книге «Одинокий пишущий человек» (издательство «Эксмо», Москва, 2020) писательница признавалась, что человек она не публичный, более того, замкнутый в себе, плотно сокрытый в своем мире творчества. И подобные выступления для нее – большой и не слишком приятный труд, когда надо надеть маску иного человека: открытого, остроумного, легкого. Однако разговор об этой книге, повествующей о том, как пишутся книги и многом другом, продолжим чуть позже.
А знакомство мое с творчеством Рубиной началось с романа «На солнечной стороне улицы». Достоинствами он обладал несомненными: яркие, запоминающиеся персонажи, увлекательная сюжетная линия, великолепный язык, виртуозное владение которым отличает все вещи писательницы. Драматическая история трудного детства и становления талантливой художницы Веры Щегловой на фоне пестрого, многоязычного ташкентского быта, обильно уснащенная множеством колоритных деталей, произвела сильнейшее впечатление.
Я слышала, что роман «На солнечной стороне улицы» воспринимается читателями как моя автобиография. Конечно, это иллюзия… Автор часто пользуется прикрытием, маской с собственным именем и внешностью – это дает выход более доверительной, более открытой интонации и сокращает расстояние между читателем и книгой. Этот роман – сплав вымысла, собственной памяти, собственной и чужой боли, рассказов близких и друзей. Сплав мыслей, чувств, воспоминаний, образов, любви и ненависти…
Тогда же проглотил сборники ее рассказов и повестей. Позднее узнал, что уроженка Ташкента Дина Рубина окончила специальную музыкальную школу для одаренных детей и Консерваторию. И эти детали биографии в определенной мере объясняли притягательную силу ее произведений.
Свое эссе о романе «Синдром Петрушки» я начал так:
…Так виртуозно, так органично нанизать роман на музыкальную тему удавалось мало кому из писателей. Да и есть ли такие примеры в истории литературы? Роман сложен, многослоен, а музыкальное произведение вроде бы незначительное, всего лишь джазовая композиция продолжительностью три минуты семнадцать секунд, а вот поди же ты – от такого соединения произошло чудо!
Речь шла о пьесе гениального цыганского гитариста Джанго Рейнхардта «Minor swing».
Прошу прощения за длинную цитату из собственного текста. Дело в том, что теперь его вряд ли кто прочитает, да и надо ли искать...
Тут не домыслы литературного критика, а понимание несостоявшегося музыканта, то есть меня, – вот откуда такое пристальное внимание к каждому слову, каждому звуку! Фразы (и произведения целиком) строятся по законам музыкальной композиции. И писательница, очевидно, сама наслаждается звукописью, создавая тонкую, ненавязчивую мелодию…
А роман – роман о любви! – как заметила автор, несомненно, одно из лучших ее сочинений. И еще роман на ту же тему, о любви, как утверждает Рубина, – «Наполеонов обоз», изданный в России в 2018 году. Три толстенных тома! Затейливое, многонаселенное, сложно сконструированное повествование. О нем бы стоило написать отдельно, да вот нет информационного повода…
Мне почему-то ближе и симпатичнее романы «Почерк Леонардо» и «Белая голубка Кордовы». Вероятно, потому, что речь в них, как и в «На солнечной стороне улицы», идет о личностях неординарных, не похожих ни на кого. В первом случае сирота Анна Нестеренко – циркачка, необыкновенная женщина, обладающая способностью видеть судьбу в зеркалах, угадывать несбывшееся – и будущее. В другом – жизнь исключительно одаренного художника, фальсификатора, гениально подделывающего холсты старых мастеров, Захара Кордовина. Мне кажется, эта тема – подлинного художника, творца – одна из магистральных в творчестве Рубиной. И она блистательно ее разрабатывает.
Добавлю, что еще один, составивший три книги, роман «Русская канарейка», вышедший в 2014, если не ошибаюсь, году, тоже рассказывает о гении, – певце редкого тембра, контратеноре. Который к тому же оказался сотрудником самых засекреченных израильских спецслужб! Невероятно закрученный сюжет, множество лиц, характеров, вплетенные в основную линию истории, драматические ситуации, и, опять-таки, превосходный язык, отточенный стиль, – все это делает сочинение Дины Рубиной событием. И чтение захватывает невероятно, не оторвешься!
А теперь о последней ее книге, что я прочитал, – «Одиноком пишущем человеке». Бесполезно искать жанровое определение: не роман, не мемуары… Что же? Авторская исповедь? Странствия души творческого человека? Пожалуй.
Вспоминается «Золотая роза» Константина Паустовского, другие вещи о природе творчества, секретах и методах писательского труда, вроде булгаковского «Театрального романа» («Представьте, моя жена Люся написала!» – мистифицировал слушателей писатель). Из книги Дины Рубиной можно многое узнать о личности писательницы, ее мировоззрении, вкусах и взглядах на литературу, религию, историю. И это чрезвычайно интересно и поучительно, и не только для начинающего литератора, коему книга Рубиной может пригодиться как своего рода методическое пособие или учебник, но и для рядового вдумчивого читателя…
В этой связи скажу несколько слов о другом литераторе, который не постеснялся выпустить десятка полтора томов своих сочинений. С претензией на звание литературного мэтра. Один из них озаглавил так: «Дневник». И вот пассажи из этого увесистого фолианта. О себе, что характерно, автор говорит в третьем лице.
«Писатель NN знает, что писателем может быть только актер. Писатель NN знает, что писателем может быть только режиссер. Писатель NN знает, что писателем может быть только художник… Я знаю писателя NN, который исполняет все эти роли».
Это все о себе, любимом. Ну и так далее, в частности, доморощенные теории автора, например:
«Рецептуализм разрешает писать так, как хочется и без согласования с кем бы то ни было. Надо постоянно зарубать на носу каждого неофита: рецептуализм – искусство второй рефлексии; само-из-себя творчество и одновременно – само-в себе – истолкование…»
Весь этот бред, выдаваемый за некую новую концепцию литературного творчества, читать невыносимо, осмыслить невозможно. Ибо очевидно: подобные унылые, псевдоученые потуги – не что иное, как тщетные усилия графомана, жаждущего славы…
Я не напрасно сопоставил два варианта текстов: истинно талантливого человека и сочинителя претенциозного, лишенного дарования, слуха и вкуса, одержимого лишь тщеславием.
Вернемся, однако, к книге «Одинокий пишущий человек». Легко, юмористично и предельно откровенно рассказывает о своем детстве и юности писательница.
«Мама до сих пор изумляется, что я не вляпалась в наркотики и даже курить не научилась. Чушь! Я была герметично защищена постоянной изнурительной работой воображения; моя башка была занята ежеминутным перевариванием мира и производством словесной трухи. Я была фабрикой по переработке жизни на словесный фарш».
Постепенно в жизнь девочки вошла музыка. Как это обычно бывает в интеллигентных семьях – дать ребенку музыкальное образование, хотя бы в рамках умения исполнить на фортепьяно «Болезнь куклы». Частные уроки. А потом уже началась каторга специальной музыкальной школы, когда выяснилось, что занятия требуют от тебя массу времени и усилий. Сам я когда-то окончил музыкальную школу по классу фортепьяно, и хорошо помню: пожилая и умудренная учительница (она видела и слышала в Москве живого Рахманинова!) спрашивала, сколько времени провожу я за инструментом. И когда я, привирая, разумеется, отвечал – часа полтора, она с возмущением заявляла: настоящий музыкант занимается ежедневно по 10–12 часов! И вот вместо того, чтобы болтаться по улице с друзьями или читать книжки, приходилось сидеть за фортепьяно; гаммы, этюды или того страшнее – сонаты Гайдна. Руки, казалось, немеют, спину ломит…
Привычка часами склоняться над клавиатурой, превозмогая усталость, сослужила Дине Рубиной хорошую службу. Она помогла так же настойчиво, усердно торчать за компьютером день и ночь, сочиняя очередной рассказ или повесть, прежде обкатанную в голове. Тяжкий, мучительный и все-таки сладостный труд!
Как же рождаются увлекательнейшие сюжеты, непостижимые образы, откуда что берется? Рубина не скрывает вроде бы ничего, и в одном из ранних произведений откровенно рассказывает:
«…Милый, а ведь я тебя смастерю. Нет, не «изображу» – оставим дурному натуралисту это недостойное занятие. Да и невозможно перенести живого человека на бумагу, он на ней и останется – бумажным, застывшим. Но персонаж можно сделать, создать, смастерить из мусорной мелочишки».
И доходчиво объясняет, как это делается. Не ремесленником – мастером. Она, конечно, лукавит, ибо на самом деле все куда сложнее. Действительно, из каких-то незначительных деталей, вроде реплики одного из мимолетных персонажей повести «Камера наезжает!», директора картины Рауфа, у которого для всех одно обращение: «Кабанчик!», возникает образ. Дальше – работает фантазия читателя. А другой малозаметный персонаж той же повести, оператор Стасик, запоминается только тем, что щеголяет в маечке с надписью «Я устала от мужчин!» Вот так и создает своих персонажей писательница. И в них веришь, их видишь!
Но когда речь идет о героях романов – тут уже совсем другие категории. В действие вступают суровые и необъяснимые законы творчества, действуют фантазия и нечто, доносящееся свыше, из каких-то небесных сфер. Это уже – за пределами нашего понимания…
Писательницу интересуют судьбы людей, близких и просто знакомых; она готова потратить часы, чтобы расспросить и выслушать собеседницу, будь то случайно встретившаяся женщина (рассказ «Адам и Мирьям»), или какая-то троюродная сестра (рассказ «Цыганка»). Запомнить мельчайшие детали исповеди! И в результате, преображенные ее буйной фантазией, рождаются дивные произведения, полные подлинного трагизма и беспощадной правды.
Это такой период в нашем деле – когда ты не только знаешь, о чем будешь писать, но уже нащупала ритм, интонацию и даже прокручиваешь какие-то куски готового текста – замечательный период, плодоносный, магнетический: в эти дни к замыслу, сюжету, героям произведения приплывают, налетают и прилипают неожиданные истории и годные для развития действия реплики и сценки…
Конечно, что-то придумывается, рождается в голове автора. Ну, скажем, главный герой романа «Белая голубка Кордовы». Его подсказал, как свидетельствует писательница, ее муж, художник Борис Карафелов. Но лишь подсказал; ее стараниями, ее фантазией наполнились кровью аорты Захара Кордовина, ее мучениями история обрела драматическую глубину. И добавлю: персонаж оказался настолько жизненным, что один читатель не выдержал, написал автору: «Какая же вы сволочь, Дина Ильинична! Зачем вы его убили!»
Не правда ли, забавно… Как тут не вспомнить пушкинскую Татьяну, что удрала такую штуку – вышла замуж? Надо, однако, сказать, что логика характеров, логика сюжета таковы, что иной раз от автора ничего, кажется, не зависит: герой женится или погибает, и ничего с этим не поделаешь…
Так или иначе, Дина Рубина в каждом из своих произведений представляет обширную панораму действительности со всеми убедительными и яркими подробностями. Музыкальная память здорово выручает: как иначе передать особенности речи, акценты и лексику персонажей? Она досконально изучает топографию стран и городов, где разворачивается действие романов, будь то маленький городок российской глубинки или европейская столица. Знает перечень блюд и таблицу вин, что подают в тамошних кабачках. Эффектно описывает нравы и обычаи мест, куда заносит ее героев, благо они перемещаются по миру легко и свободно. Но проза Рубиной ничего общего не имеет с холодной статистикой и сухими фактами справочников. В ней пульсирует реальная жизнь, созданная, прежде всего, талантом писательницы, увиденная посредством ее оптики.
Словом, все подлинно, все настоящее. И эта подлинность покоряет безоговорочно! Тут уж старик Станиславский, думается, воскликнул бы: «Верю!»
Можно еще и еще рассуждать о замечательной книге Дины Рубиной «Одинокий пишущий человек». Она утверждает, что жизнь ее не слишком богата событиями и крутыми поворотами. Однако, разве не крутой поворот – переезд из солнечного Ташкента в сырую и не слишком дружелюбную к «понаехавшим» Москву? А эмиграция в Израиль? Владимир Максимов, на себе испытавший прелести эмигрантской жизни, замечал: «Эмиграция – гетто для побежденных, загон для отступающих, анклав для банкротов». Не следует, конечно, принимать этот постулат за абсолютную истину. Для кого-то эмиграция оказалась спасением и способствовала рождению шедевров Бунина и Набокова, пышному расцвету гения Рахманинова и Шаляпина, Сикорского и Зворыкина. А кто-то деградировал, сгинул безвестно в дебрях непривычной реальности…
Но, несомненно, надо обладать решительным, волевым характером, наконец, настойчивостью, чтобы преодолеть языковой барьер, интегрироваться в чужую жизнь, состояться как личность в другой стране. И об этом, ничего не скрывая, не преувеличивая и не преуменьшая, пишет Рубина. Так что книга, хотела того автор или нет, получилась в определенной степени автобиографическая. И в этом ее несомненное достоинство, потому что мы, читатели, обычно интересуемся подробностями биографии крупного писателя, особенно когда она изложена талантливо, свободно и правдиво. Да еще, вдобавок, когда приподымается завеса тайны появления выдающихся произведений…
Дина Рубина более полувека трудится на ниве отечественной словесности. За эти годы перелопачены разные темы, опробованы всевозможные приемы и сюжеты, написано множество книг, в которых всякий найдет для себя что-то волнующее, берущее за душу, откроет вселенную, созданную могучим талантом писательницы. Ощутит органику ее дарования.Материал подготовлен в рамках проекта "#Академия: премия литературных критиков и менторская программа поддержки молодых писателей" при поддержке Фонда президентских грантов.
.png)
Дина Рубина с супругом, художником Борисом Карафеловым
