«РОССИЯ КАК КИТЕЖ»
«РОССИЯ КАК КИТЕЖ»
Очевидно, что русскому читателю не нужно объяснять, о каком-таком Граде Китеже идет речь. Каким-то образом даже в атеистической советской повседневности этот религиозно-мистический символ России всем известен. Понятен ли – другой вопрос. Как и всякий древний миф, выросший из глубин народного самосознания, он открыт самым разным толкованиям – и философским, и творческим, и эзотерическим. Легенда о городе, погрузившемся под воду, чтобы спасти православные святыни от разорения монгольским ханом, многократно становилась предметом размышлений и художественных реконструкций. Сегодня, в изменившихся культурно-исторических условиях, очевидна необходимость нового актуального прочтения этого старинного сказания.
Работа Татьяны Горичевой «Об истощании в русской культуре», составляющая первую часть книги, во многом наследует традиции русской религиозной философии и православного богословия конца девятнадцатого-начала двадцатого веков. В центре внимания здесь – диалектическая природа русского человека, русской культуры и русской истории – с их внутренними разрывами и швами. Богоискательство и богоотступничество, стыд и бесстыдство, возвеличивание и умаление себя, пассивность и деятельность, святость и юродство, русский хронотоп – пространство и время – эти и другие антиномичные категории, в которых традиционно описывается русское бытие, получают осмысление с учетом исторического опыта двадцатого века. Кенозис, т.е. «обнищание», осознанное уменьшение себя Богом и человеком ради спасения, становится лейтмотивом этих размышлений.
Особенная методологическая ценность этой работы состоит в помещении русского религиозного дискурса в контекст современной западной философии. Так, например, суждения православных старцев или русских поэтов-мистиков могут комментироваться высказываниями Фрейда, Хайдеггера, Сартра, Батая, Ролана Барта. Преодолевается разрыв между русской и западноевропейской мыслью. Сфера духовных размышлений оказывается единой и способной быть описанной на одном понятийном языке. Русская историософия и эсхатология не противоречит, а со-общается с исканиями светских европейских мыслителей и католических теологов.
Напротив, составляющая вторую часть книги работа Юрия Мамлеева «Философия русской патриотической лирики» тяготеет скорее к привнесению контекста духовного наследия Востока, Индии, теософских учений, также ориентированных на восточный мистицизм. Это вполне объяснимо: ведь, помимо того, что Мамлеев – крупный писатель, предтеча русского постмодернизма (сам он свой метод определял как «метафизический реализм»), он еще и известный индолог, специалист по индийской философии. Его размышления о русской идее, воплощенной в русской поэзии, более интуитивны и мистичны, нежели строго концептуальны. Лермонтов, Блок и Есенин составляют основу русского микрокосма – русской космичности в их поэзии посвящена большая часть рассуждений Юрия Мамлеева. Речь также заходит о прозрениях Пушкина, Волошина, Андрея Белого, Цветаевой, Хлебникова, Маяковского, по-своему приходящих в своих стихах к познанию русской тайны.
У обоих авторов книги - где-то более, где-то менее явно – звучит мысль, или интуиция, о надмирном и вневременном существовании России. Есть Россия феноменальная – проявленная в материальной повседневности, в общественной жизни, и есть Россия ноуменальная – космическая, вечная, подлинная, присутствие которой ощущается в русском искусстве и духовном опыте русских людей и с которой надо однажды воссоединиться. Невидимый Град Китеж в этом смысле – одна из метафор, попыток выразить эту Россию. А книга о Граде Китеже – попытка соединить осмысления этого образа, данные в философии, богословии, фольклоре, литературе, живописи – и даже музыке, ведь упоминание о Китеже сразу же заставляет вспомнить и одну из лучших русских опер.
