«СЕНЧИН СТАЛ МАСТЕРОМ»
«СЕНЧИН СТАЛ МАСТЕРОМ»
Только что закончился двадцатый ЮБИЛЕЙНЫЙ Форум молодых писателей России, существующий в нашем безумном мире с опрокинутыми координатами лишь благодаря стараниям и инициативе легендарного основателя Фонда социальных и интеллектуальных программ Сергея Александровича Филатова. Спасшего новую литературу в годы всероссийского тотального раздрызга и очередных интеллигентских мечтаний об очередном «светлом будущем».
Тогда, в самом конце 90-х прошлого века я и познакомился со своим относительно юным земляком Романом Сенчиным (1971 г.р.), чья угрюмая, качественная проза сразу же обратила на себя внимание – мое, поэта Романа Солнцева и прозаика Виктора Петровича Астафьева. Тогда Сенчин, кажется, еще не закончил Литинститут, и у него не было ни одной книжки. На нынешнем Форуме он представительствовал в качестве мэтра от журнала «Новый мир».
Он очень известен, книг и публикаций у него с той поры появилось несчитанное количество, его переводят на Запале и на Востоке, он получает престижные премии, о нем спорили и спорят, лично я – поклонник его романа «Зона затопления». Считаю, что Валентин Распутин, тоже наш земляк, создал, как Г. Маркес, красивый высокоинтеллектуальный миф о Сибири под названием «Прощанье с Матерой», а Сенчин пишет ДЕЛО. «Сущностью, сухой струей», как завещал всем нам великий Андрей Платонов.
Но я с опасением взялся читать его новую книгу с коротким названием «Петля», опасаясь, как бы знаменитый Сенчин не утратил за это время «скромность робкую движений, прелесть неги и стыда». Известность еще и не такие пакости вытворяет с изначально талантливыми личностями. Примеров тому масса, и вообще новая проза сейчас разделилась, я считаю, на:
1. Прозу монетизированную (термин молодого писателя А.Леонтьева);
2. Прозу пластмассовую, вторичную, весьма часто отмечаемую престижными премиями;
3. Прозу НАСТОЯЩУЮ, свободную, которая пишется без какого-либо конкретного расчета, а так, как будто НЕКТО ВЫСШИЙ диктует. Которую, кроме ее автора, не способен придумать и осуществить никто.
К моей великой радости «Петля» оказался именно такой, мастерски сделанной и СВОБОДНОЙ книгой. Сенчин стал Мастером, и это действительно «совсем новая проза», как гласит подзаголовок издания.
«Диалогичность, многослойность, тонкий слух к нюансам и оговоркам, наконец, полный смысловой оборот, который совершает здесь концепт «перемен»: от другой семьи до предощущения смерти, – эти особенности его прозы, располагают и читателя к отзывчивости и открытости», – пишет в предисловии умная критикесса и литературоведша Валерия Пустовая, и я, писатель-практик, с ней полностью согласен.
Удивительно НЕПРОТИВНЫ описания писательского труда, чем грешили и грешат многие литераторы, как будто читателю, кроме любопытства, есть до этого дело. Пишешь да и пиши! «Я же тебя не бью», как выражался знаменитый персонаж Гоголя. Писательство для Сенчина именно труд, ремесло, а не озарение или шанс выразиться, заявить о себе, как о красавце, умнице, политике или эрудите. Это и другое, что есть в книге, читать в первую очередь ИНТЕРЕСНО, и это тоже знак мастерства.
А иной раз не только интересно, но и познавательно. Именно из книги Сенчина я узнал, что есть весомые доказательства того, что Атлантида была на территории нынешней Бразилии. Ко мне еще вчера не имели отношения ни Атлантида, ни Бразилия, а теперь имеют, потому что это касается ВСЕХ.
И еще - я на своей шкуре испытал, что чем старше ты становишься, тем труднее писать. Сенчин не стесняется и умеет обновляться. Он, используя могущество интернета, вводит в плоть повествования документальные материалы, называет реальные имена героев нашего «полусвета», не забыл даже меня, старика, упомянуть на стр. 192, беспощадно расправляется с подонками, давая им весьма прозрачные фамилии, такие, например, как «Сергей Пахоменко, один из тех, кто уводил тогда, в декабре одиннадцатого, людей с площади Революции на Болотную».
Хорошая книга! Я хотел, было, придраться к тому, что вместо сажает (картошку) он пишет садит, и вместо полиэтилена – целлофан. Но вовремя понял, что это наше сибирско-уральское, где на вопрос, как живешь, отвечают «Как картошка. Если зимой не сожрут, так к весне посадят». И где даже нежные филологические девушки, читавшие Марселя Пруста, вместо «мочалка» говорят «вехотка».
