«ШАГИ К ВНУТРЕННЕЙ СВОБОДЕ»
«ШАГИ К ВНУТРЕННЕЙ СВОБОДЕ»
«Мистерии доктора Гора» – так называется сборник повестей и рассказов живущего в Лос-Анджелесе русского писателя Александра Половца. Многие работы из этого сборника уже выходили в периодике: большая их часть была напечатана в литературном журнале «Кольцо А», либо – отдельными изданиями. Каков же творческий замысел автора, решившего соединить под одной обложкой столь разные, казалось бы, произведения? Ответ на этот вопрос можно получить только внимательно прочитав книгу целиком.
Многолетняя дружба связывала Александра Половца с Булатом Окуджавой, наверное, именно поэтому рассказом о последних годах жизни Мастера и решил начать он свой сборник. Судьба Поэта, ставшего еще при жизни живой легендой, интересна еще и тем, что он сумел, никуда не уезжая, обрести полную внутреннюю свободу.
«Булат не избегал новых встреч и новых знакомств; для него было очень органично и нормально поддержать беседу с только что представленным ему». Это наблюдение Александра Половца меня особенно «зацепило», потому что подтверждается и моим личным опытом. Когда-то, после одного из ЦДЛовских мероприятий, к Булату Шалвовичу подошел какой-то тип и потребовал вернуть 20 долларов, которые якобы передал поэту на операцию. А вот теперь, узнав, что Окуджава выступает против советской власти, хочет вернуть деньги назад. Я стоял рядом и попытался защитить поэта, но Окуджава остановил меня, вынул из кошелька деньги и отдал негодяю.
«Россия знала, что такое воля, но свободы она не знала…»
* * *
«Один лишь шаг к невысоким, по пояс, крашеным металлическим прутьям перил совсем узкого балкона… и …исчезала вся улица – больше ее нет. Но… но взамен открывается потаенный мир – просторный, ярко расцвеченный и наполненный замечательным светом… Однопозов шагнул вперед… В писательском доме было четырнадцать этажей…». Читая эти строки, невольно всплывает в памяти сюжет нашумевшего в свое время «Барьера» Павла Вежинова. Откровенное и подчас непреодолимое стремление к гармонии не столько с окружающей действительностью, сколько с самим собой, заставляет героев обоих произведений совершать суицидальные действия. И если отбросить фантастические элементы (у Александра Половца – фантасмагорические), густо вплетенные в сюжетную канву, а рассматривать мотивы поступков исключительно с реалистической точки зрения, то перед нами предстает довольно грустная картина: от той отвратительной реальности, в которой мы существуем, нужно уходить. Как? Вариантов ответов на этот вопрос у героев А.Половца не так уж и мало.
Конечно, вариант Однопозова («Балкон») – это не бегство от жизни, но постепенное в ней растворение. И от телефона можно избавиться, и рассказы вроде бы не только сочинять, но и в журналы предлагать, да только потом папка с тесемками оказывается почему-то пуста – ну не было в ней ничего, потому что и не написано было, да и была ли сама жизнь?
Именно эта тема – имитации жизни – продолжается и в других рассказах, объединенных в цикл «Сны Однопозова». И если Четыркин («Подвал») реально существовал на свете (в армии служил, жену имел, даже ребеночек «случился у них однажды», да только «оглянулся вокруг себя – и жить не захотел»), да только жизни его, как и смерти никто вокруг не заметил, то удивительный человек-паук, просящий подаяния в гонконгском переходе («Гонконг»), даже и на фотопленке не отпечатался, осталось лишь два пустых окошечка.
Бегство от жизни как уход в небытие, причем совершенно реальное небытие, где все так, как при жизни мечталось, с той лишь разницей, что имена слегка изменяются, предстает перед нами в рассказе «Переход», а в другом цикле – «Мистерии доктора Гора» – продолжается в виде мистического (кармического) обмена «телами» героя с резиновой куклой («Кукла по имени Элизабет»).
Во-вторых, можно взять и уехать. Но собраться и покинуть страну, да еще в условиях тоталитарного режима, держащего свое население в заложниках за «железным занавесом» было не так-то просто. И собственный опыт легальной эмиграции, на которую отважился когда-то сам писатель («Анна Семеновна»), подходит, увы, не каждому. Правом навсегда покинуть страну «зрелого социализма» на сколько-нибудь законных основаниях наделены были лишь обладатели всем известной записи в пресловутой пятой графе нашей краснокожей паспортины. Для всех прочих был один путь – бегство. Причем бегство отчаянное, с риском для собственной жизни, какое не совершишь спонтанно, повинуясь воле случая. Или все-таки совершишь?
Нам, сегодняшним, трудно понять, какие мотивы двигали помощником одиозного советского режиссера Бондарчука Владимиром Рачихиным («Беглый Рачихин»), внезапно сбежавшим во время мексиканских съемок фильма «Красные колокола. То ли лишнего сболтнул в присутствии гебешника, либо прельстился необычным разнообразием красивых витрин. Да и кто не испытывал «культурный» шок от первой поездки в «настоящую» заграницу? Конечно, в истории побега Рачихина много неясного, к тому же так до конца и невыясненной осталась его роль в гибели близкой подруги, участвовавшей незадолго до того в судебном разбирательстве по «шпионскому» делу. И как тут не вспомнить двойного перебежчика Виталия Юрченко, работавшего одно время на радио «Свобода».
Но если отбросить конспирологические изыскания, то перед нами биография простого парня из русской глубинки, которому удалось вплотную приблизиться к «высшим кругам». Как говорится, сам себя сделал, всего достиг и уже не смог остановиться, захотелось попробовать чего-то нового, запретного, запредельного. Попытка эта, увы, не удалась – слишком по-иному устроено американское общество, или просто не хватило времени – ранняя смерть Рачихина от страшного недуга поставила точку в этой истории.
Иначе сложилась судьба моряка Михаила Чернова («Выбор»). Его история – вторая в документальной трилогии Александра Половца «Беглецы». Наверное, фортуна поначалу не была слишком благосклонна к Чернову. Тяжелый физический труд портового разнорабочего и не менее трудная работа на советском рыболовецком траулере, занимающемся хищническим промыслом в нейтральных водах ради выполнения пресловутой «Продовольственной программы КПСС» помогли ему приобрести огромный жизненный опыт. Его побег во время рейса в Перу был одновременно и вынужденным актом отчаяния, и хорошо продуманным, выстраданным шагом – прыжком во имя спасения. Спасения от судьбы списанного на берег моряка, спившегося от собственной бесперспективности. Неизвестно, как сложилась в дальнейшем судьба Михаила Чернова, скорее всего, ему долго пришлось «искать себя», но несомненно, что свой выбор он сделал и не раскаивался об этом в дальнейшем.
И совершенно удивительна заключительная часть трилогии. Здесь перед нами поистине героическая история Олега Емельянова – человека, осуществившего побег из СССР в Турцию на резиновой лодке через Черное море («Одиссея Олега Емельянова»). Но эта история – когда-то очень нашумевшая – заслуживает отдельного разговора…
Материал подготовлен в рамках проекта "#Академия: премия литературных критиков и менторская программа поддержки молодых писателей" при поддержке Фонда президентских грантов.
.png)
