Канта Ибрагимов: "ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ВСЕГО".
Канта Ибрагимов: "ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ВСЕГО".
«Боголюбовская гостиная» Библио ТВ
Беседа главного редактора Библио ТВ Владимира Семёнова
с Кантой Ибрагимовым
С самого детства я мечтал стать писателем…
Я понял, что надо быть не космонавтом, а писателем…
Даже в Грозном выгоднее продавать книги Коэльо, а не Ибрагимова…
Надо отказаться от всего…
Быть очень успешным, обеспеченным, а через несколько лет остаться нищим и в долгах – это страшно и очень тяжело…
Сталин в моем понимании тиран, деспот и убийца…
Если бы люди читали Толстого, то воин на Кавказе не было…
Владимир Семёнов: Буквально на днях произошло важное литературное событие в жизни нашей страны - вручение премии Фазиля Искандера. Премия учреждена Русским ПЕН-центром. Лауреатом премии стал чеченский писатель, председатель Союза писателей Чеченской республики, лауреат Государственной премии в области литературы Канта Ибрагимов. Сегодня Канта находится у нас в гостях. Надеюсь, мы будем иметь возможность поговорить о Вашем творчестве и премии. Большое спасибо, что пришла к нам сегодня.
Я думаю, мы поговорим о Кавказе, Чечне и литературе, но первый вопрос будет о премии. Расскажите за какой роман Вы ее получили и что он значит для Вас.
Канта Ибрагимов: Премию Фазиля Искандера я получил за роман «Стигал». Это мой последний роман 2015 года. У меня около десяти романов, но этот написан от первого лица. Несколько лет назад у меня заболел двоюродный брат и я находился с ним в онкоцентре на Каширке. Однажды я попал на этаж, где люди могли говорить после тяжелой операции. Один чеченец, узнав, что я писатель, отдал мне свои блокноты, когда я уходил. Я отнес их домой и хранил несколько лет. Все это время я боялся читать блокноты, а потом узнал, что этого человека не стало. Выяснив, кто он такой, я решил прочитать его записи в блокнотах. Потом я объездил его родственников, был за рубежом и на основании собранных фактов, сформировал документальный роман «Стигал» - дневниковые записи больного человека.
Владимир Семёнов: Насколько я понимаю, писать Вы начали достаточно поздно. Расскажите, почему Вы начали заниматься литературой? Вы были ученым и чиновником. У Вас была интересная многогранная жизнь. А потом Вы неожиданно стали писателем. Что произошло?
Канта Ибрагимов: С тех пор, как я ушел в литературу прошло двадцать лет. В последние годы я думаю о правильности своего выбора. Я отказался от всего. Литература требует жертв, по крайней мере в моем случае. С самого детства я мечтал стать писателем, долгое время шел к своей мечте и много читал. Защитив докторскую диссертацию, я решил потратить год жизни и попробовать себя в литературе. Я начал писать вторую колымскую часть романа «Прошедшие войны». Весь роман о моем дедушке. Я обещал ему написать роман о его жизни.
Мой дедушка – изумительный рассказчик. Он был на Колыме еще до Отечественной войны. Это первые экспедиции и первые осужденные, которые прокладывали дороги и строили бараки в самые тяжелые годы - 1935-1936. Из первых экспедиций почти никто не выживал. Деду каким-то образом удалось остаться в живых. По его рассказам я написал вторую колымскую часть романа, перешел на первую - до Колымы, а потом написал третью – война, депортация, Отечественная война. Между частями я сделал вставку. Для меня это было игрой.
Родственники относились к моему занятию с иронией. Когда роман вышел на него были разные отклики, но в целом идея удалась.
Моя работа чиновником – отдельная история. Сейчас я пишу роман «Лезгинка», в котором опишу этот период моей жизни. Я работал в Министерстве по налогам и сборам РФ на Неглинной 23. Я никогда не был налоговиком, просто так сложились обстоятельства. Я работал там три или четыре месяца в должности Заместителя руководителя департамента по работе с крупными налогоплательщиками. Крупные налогоплательщики – это монополии: РЖД и «Газпром», а я курировал нефтянку. Мне повезло: сняли министра Александра Починка, который взял меня на работу. На его место пришел Геннадий Букаев, а вместе с ним другая команда и меня сразу сняли. Однажды утром я пришел на работу, а мой кабинет опечатан. В тот день я опоздал, но уже знал, что на работе лишний. У нас в подвале находилось генеральское кафе. Когда я спустился туда, ко мне подошел товарищ и спросил: почему у меня от радости блестят глаза. Я вышел из Министерства и пошел через Петровский пассаж, мимо Большого театра в Ленинскую библиотеку дописывать роман «Седой Кавказ». Если бы меня не уволили, это стало настоящей трагедией. Племянники часто спрашивают меня о работе в Министерстве. Какая это работа? Работа – это, когда искусство рядом и смотришь на вечное.
Владимир Семёнов: Как близкие родственники и друзья восприняли Ваш переход в литературу? Они отнеслись с понимание или удивлением?
Канта Ибрагимов: Только отец до конца понимал, поддерживал, сочувствовал и всегда был на моей стороне. Когда его не стало эту роль взяла на себя мать. Остальные остались не в восторге от того, что я писатель. Когда я был предпринимателем, пользуясь служебным положением, всегда помогал друзьям, товарищам и родственникам. Они к этому привыкли и когда все прекратилось – обиделись на меня.
Владимир Семёнов: Какова глобальная роль литературы в Чечне сегодня? Есть ли к ней интерес? Читают книги или нет? Насколько много читают? Существует ли авторитет у литературы в Чечне? Какие изменения произошли в ней сегодня?
Канта Ибрагимов: У меня есть роман «Дом проблем» про дом в Грозном, который мы называли «Образцовым домом». Этот, построенный немцами дом был очень красивым с изумительным двором. Моему отцу как молодому профессору дали в нем квартиру. В доме жила вся элита, почти все руководство и Первый секретарь обкома компартии. Время было демократичное, так что его никто не охранял, но все суетились перед ним.
Однажды, нас школьников собрали в актовом зале. Вдруг зашел высокий, вальяжный человек - настоящий хозяин или князь. Он прошел на сцену и сел нога на ногу. Это был Сергей Михалков. Он несколько раз баллотировался в депутаты СССР Чеченской республики. Когда я увидел, как к нему относятся и как он держит себя, то понял, что надо быть не космонавтом, а писателем. Вот такая была эпоха.
Сейчас не только на Кавказе, но и в России отношение к писателям не очень. К сожалению, сегодня мало читают…Но я абсолютно не жалею, что стал писателем. На днях я задал себе вопрос: если бы моя судьба сложилась иначе. Прошедшие двадцать лет – колоссальный труд. Я отказался от всего: друзей, телевизора и футбола. Сегодня у меня уже возраст: болезни, общественные и физические нагрузки уже не те, а раньше я писал сутками. Я писал и пишу только от руки, несмотря на то, что прошел курс и научился печатать. Многие говорили и будут говорить, что невозможно выпускать объемные произведения в такой короткий срок. Я честное слово работал сутками. У меня на столе стоял термос и несколько пачек сигарет. Никакого режима не было: где захотел – там и упал.
Что касается литературного процесса в нашей республике - появилось достаточное количество молодых писателей и поэтов. Поэты пишут на чеченском языке и чуть меньше на русском. Почти все молодые - поэты. Беда у нас с драматургией и литературной критикой. В нашей республике есть литературный кружок и мы помогаем ему, издавая сборники поэзии и прозы на чеченском и русском языках. Мы постоянно встречаемся с молодыми писателями и поэтами, и выпускаем для них отдельный журнал. На мой взгляд в Чеченской республике как нигде существует колоссальное отношение руководства к писателям. У нас существует свое издание и финансирование. Каждый год мы издаем по 30-40 книг на русском и чеченском языках. Почти каждый год в нашей республике выделяется одна или две квартиры для пожилых писателей. В Союзе писателей Чеченской республики есть отдельный кабинет для главы республики. Иногда он приезжает и проводит там приемы для интеллигенции: писателей, художников и ученых. Мы собираем заявления, и он их рассматривает. Интеллигенция: писатели и художники – самые слабые и не защищенные, потому что работают на пенсию. Писатель на пенсию не нарабатывает. Кто-то делает отчисления и набирает свои 15, 20, 30 тыс., а у писателя книги никто не покупает, гонораров нет, переводов нет и он оказывается у разбитого корыта. Подобная ситуация не только у нас, но и по всей России. Мы говорим о кризисе литературы, потому что никто не захочет быть нищим. Если мы по всей России не будем помогать своим писателям - станет доминировать чужая литература, культура и фильмы.
Все императоры помогали писателям и художникам. Николаю Гоголю помогал Александр I. Посмотрев «Ревизора», император воскликнул: «Смотри-ка про меня написал!» и тут же выделил Жуковскому пять тысяч для отправки в Рим, где бедствовал писатель. Так у нас появился великий Николай Васильевич Гоголь. Рассвет русской культуры, литературы и искусства начался благодаря помощи со стороны. Государственные институты существуют для развития общества: чтобы люди учились, летали в космос, занимались хирургией, сельским хозяйством, экономикой. Везде необходимо помогать. Я – профессор, доктор наук и знаю, что сегодня профессор получает гораздо меньше, чем участковый милиционер. Я помню времена в Советском Союзе, когда звание профессора и учителя вызывали гордость.
Владимир Семёнов: По сути в Чечне мы наблюдаем осуществление модной сегодня темы – социального лифта для молодых писателей. Все, что Вы рассказали очень интересно и в определенной степени является мечтой для большинства московских и российских писателей. Когда есть контакт с властью и осуществляется поддержка - писатели не чувствуют себя брошенными. Вы считаете, что подобный социальный лифт со стороны государства нужен?
Канта Ибрагимов: Он просто необходим и прежде всего государству. Вчера во время премии мне задали вопрос: «Вы, наверное, часто встречаетесь с Кадыровым?» Я встречался с ним один раз, и мы обсуждали важные вопросы. Мы пишем, а он читает (или не читает), в любом случае, Кадыров и руководство республики заинтересованы в развитии и помогают. Без поддержки со стороны у нас не существовало бы Союза писателей и книг. Мы не смогли бы поехать в Липки на форум молодых писателей. Все это происходит в рамках нашей республики, но этого мало. Необходимо, чтобы подобные меры принимались в рамках Кавказа и всей России.
В последние годы ситуация с премиями налаживается. В этом году в Москве я получил две: Валентина Пикуля и Фазиля Искандера. Это импульс, благодаря которому в Москве узнают, что на Кавказе есть такой писатель. Вертикальные связи выстроены везде, кроме литературы и культуры. Кругом вертикаль власти, а культура и литература сами по себе. Если бы не премия Вы никогда не узнали, что есть такой роман «Стигал», а в Чечне развивается литература.
Владимир Семёнов: В одном интервью Вас спросили о трех наиболее важных писателях. Вы сказали, что это тройка постоянно меняется от десятилетия к десятилетию. Но все равно остаются имена в литературе, на которые Вы ориентируетесь, как на путеводные звезды. Какие у Вас ориентиры в классической литературе?
Канта Ибрагимов: Когда вручали премию, Евгений Анатольевич Попов в очередной раз упомянул великие имена Джойса, Фолкнера и еще нескольких писателей, которых следует прочитать. Подобная литература равносильна оперной музыке или симфонии, которую необходимо учиться понимать. Безусловно читательские вкусы меняются: Майн Рид, Фенимор Купер, Джек Лондон. Мы учились и росли на этих книгах. Я не буду называть фамилию, но есть один писатель, который является моим кумиром до сих пор. Я прочитал его очередной советский национальный роман и понял, что смогу писать. Моим кумиром навсегда остался Антон Павлович Чехов. Я и сегодня с удовольствием читаю и перечитываю его. Это недосягаемая звезда. Насчет Джойса и Фолкнера у меня, наверное, мало знания и вкуса. Я и сейчас их открываю, но видимо не вырос…
Владимир Семёнов: Многие наши классики писали про Кавказ. Кто из них максимально точно и близко ощущал его?
Канта Ибрагимов: Михаил Лермонтов. Я много работал над ним, потому что писал книгу об академике Петре Захарове. Он общался с Лермонтовым и даже написал его портрет. Айвазовский и Захаров учились в одной группе. Айвазовский был постоянным учеником, а Захаров - внеклассным. В Академию художеств брали только детей дворян и тех, кто мог платить. Иностранцев брали только при наличии таланта.
С самого детства Михаил Лермонтов был на Кавказе. Бабушка, Елизавета Арсеньева возила его к своей сестре. У нас есть Щелковской музей, где бывал Лермонтов. Еще поэта возили в Пятигорск на минеральные воды. Ощутимое влияние на Михаила Лермонтова оказал Петр Захаров, с которым он общался в детстве. Поэма «Мцыри» - это судьба Захарова. Когда я читаю произведения Михаила Лермонтова, то ощущаю кавказский дух. О Кавказе писали многие, но у Лермонтова это четко, ясно и по родному. Он – импульсивен в литературе и поэзии. В России поэтом №1 считается Александр Пушкин, но я, как и многие другие считаю, что Михаил Лермонтов.
Владимир Семёнов: Что происходит сегодня в современной Чеченской литературе? Вы возглавляете Союз писателей Чеченской республики. Много ли появляется молодых имен и насколько активна литературная среда в Чечне?
Канта Ибрагимов: Если честно, писать меня заставили трагические события Первой Чеченской войны. Просто хотелось выразиться. Я мечтал быть писателем, а военный конфликт всегда порождает импульс. В то время у нас появилось очень много писателей, музыкантов, художников. Революционная среда создает творческий выброс. Во времена Октябрьской революции произошел всплеск - Серебряный век. События 1812 года или восстание декабристов – моменты, которые порождают у нации вулкан, внутренний взрыв. Когда Вторая Чеченская война закончилась (2005 год), мир стал налаживаться, города восстанавливаться, появился газ, свет, зарплата и бурный процесс постепенно осел.
Не знаю, с чем это связано, но в последние годы вновь начался всплеск: появилось много молодых художников, поэтов, историков. В целом бунтарский дух присутствует на Кавказе и в России. В Чечне эта новая волна, конечно, не такая, как после воин (не тот импульс), но в любом случае процесс не стоит на месте.
Владимир Семёнов: Безусловно, в нашей истории тема чеченской войны колоссальная и ее нельзя обойти. Что на Ваш взгляд должно произойти, чтобы отношения между чеченцами и русскими в восприятии друг друга изменились в лучшую сторону?
Канта Ибрагимов: Окунемся в историю, скажем в XIX век, когда долгие годы длилась кавказская война. Почему одни народы вошли в состав России мирно, плавно и спокойно, а чеченцы столько лет воевали? На мой взгляд, корень проблем лежит в отношении к собственности. У чеченцев в те времена была частная собственность – наделы. Мы категорически не могли понять и принять крепостное право. Потом пришла советская власть и возник вопрос о депортации. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» пишет, что был народ, который встал против советской власти. В моем понимании советская власть – осоветченное крепостное право. Чеченцы не приняли новую власть, потому что вновь появился крепостной строй, но в худшем варианте. Надо было что-то делать с чеченским народом: либо истребить, либо выслать. Сталин нас выслал, и обида остается по сей день. Поэтому сегодня необходимо общаться: надо читать, смотреть и говорить. Если мы хотим и дальше жить в одном государстве, то должны просто понимать, уважать, ценить друг друга, а не общаться как старший с младшим. Спор между Чечней и Ингушетией из-за двух метров земли можно решить разговором двух сторон: просто сесть, поговорить и решить вопрос. На самом деле не существует маленького и большого государства. Каждый из них обогащает другого. Когда я сегодня читаю о том, что у народов Севера России исчезают языки – мне больно, несмотря на то, что я никогда там не был. Что я могу сделать , чтобы их сохранить? Но к сожалению процессы идут…
Животные и растения – божественные создания, которых необходимо беречь. Точно также обстоят дела с языками и народами. Они все находятся в совокупности: исчезает одно и моментально исчезает другое, но появляется новое – инородное.
Владимир Семёнов: Как Вы считаете, что происходит с обществом и почему все время возникает тема Сталина, а наши СМИ говорят о новой волне его популярности? Как Вы думаете, в чем причина?
Канта Ибрагимов: Отношение чеченцев к Сталину однозначное и я думаю, что отношение любого нормального грамотного и образованного человека должно быть таким же. В моем понимании Сталин – деспот, тиран и убийца.
Людям кажется, что Сталин придет и наведет порядок. Они просто Чехова не читали: «Выдави из себя раба». Никто не хочет работать сам. Все хотят, чтобы за них все делали и указывали. Я думаю в этом плане литература тоже должна работать.
Владимир Семёнов: Вы привели удивительный пример: отказ в восприятии крепостного права. Этот пример показывает, что русскому обществу есть у кого учиться. Большинство не знает о том, что существует такое отношение к крепостному праву.
Канта Ибрагимов: Я не историк, но в моем понимании Октябрьская революция произошла не из-за Ленина. Революция – процесс глубинный. В 1861 году крепостное право отменили, но сознание автоматически сохранилось в той или иной форме. Крепостное право никуда не исчезло. Красные и Белые выступали не против императора и России. Они хотели, чтобы ушло крепостное право. Необходимо было провести реформы начиная с 1861 года. Эволюция должна была идти постепенно, но эти процессы не осуществили. Поэтому случилось то, что случилось. К власти пришли малообразованные люди, крепостные по духу и сознанию. У Булгакова «В собачьем сердце» написано, какой метафорой следует это обозначить и не только у него: у Зощенко, Мандельштама и Маяковского. Великие писатели, провозглашали революцию:
И я, как весну человечества рожденную в трудах и в бою, пою мое отечество, республику мою! (В. В. Маяковский)
Через несколько лет Маяковский понял, кто пришел к власти: люди малообразованные, которые так и остались крепостными. Они снова начали строить крепостное право.
Дело не в Сталине. Сталина сделало общество. Он нужен был обществу. Вы, что думаете миллионы доносов по всей стране Сталин писал? Это писали люди друг на друга, а Сталин читал. Говорят, что он читал по 500 страниц в день. Сидя у себя в кабинете, Сталин курил трубку и отдавал распоряжения: кого посадить, наказать и расстрелять (чем больше расстрелов, тем лучше). Интеллигенцию выслать из страны (думающие люди не нужны). Вместо культуры строительство заводов, автоматов, танков и пулеметов. Все общее, в том числе и колхозы. Сталин понял - людям нужно крепостное право. Они не хотят иного. Если бы он этого не сделал - его убрали за два дня. Состояние общества полностью отражается в литературе. Если мы говорим, что нет каких-то произведений, значит они сегодня не могут быть осуществлены, но мы должны сделать все, чтобы выдавить из себя раба. Нам необходимо быть свободными не на словах, а на деле. Свобода – опасное слово. Нам в Чечне уже давали свободу и я помню к чему мы пришли. Примерно к тому же пришла Россия в 90-е годы. Все должно регулироваться и везде должна быть мера.
Владимир Семёнов: Сейчас жизнь стала гораздо лучше и многое наладилось. Как Вы считаете, когда писать эмоционально проще: сейчас или двадцать лет назад?
Канта Ибрагимов: С возрастом становятся умнее и мудрее, но нужны еще и физические силы. Я помню, как писал тогда. За один день я мог написать десять, двенадцать, восемнадцать страниц от руки, а сегодня только одну или две. Если убрать возраст, физические и эмоциональные силы, то получается, что тогда мне писать было легче, потому что я писал с натуры. Я родился и вырос в Грозном. Родители постоянно жили там и никуда не уезжали. Я регулярно бывал в Грозном и все видел.
Говорят, Лев Толстой написал «Войну и мир» через пятьдесят лет после войны. Сегодня я бы не смог написать «Детский мир», «Седой Кавказ» и «Учитель истории». Я не могу писать сегодня, потому что видел все своими глазами, когда нет газа, света и все сотрясается от взрывов. В то время у меня был аккумулятор, провода и лампочка постоянного напряжения. Бывало так, что родители уезжали, а я оставался один. У нас был красивый сад и тек маленький ручеек, который потом разбомбили…
Сам процесс я писал с натуры. Как сказал Карл Брюллов, один из учителей Захарова: все, что написано не с натуры не является достоверным. Да, я писал с натуры, а сегодня не о чем писать, но не дай Бог подобное повториться.
Владимир Семёнов: Как Вы выбираете темы для своих произведений? Ваши темы всегда очень сложные…
Канта Ибрагимов: Принцип выбора только один – во-первых, я молился и просил у Бога дать мне возможность написать роман и стать писателем. Он дал мне такую возможность. Во-вторых, необходимо отказаться от всего. У меня много детей, которых нужно кормить, много проблем, жизнь сейчас очень дорогая. Быть успешным и обеспеченным, а через несколько лет оказаться нищим и в долгах – это страшно тяжело и нелегко прожить. В такой ситуации и родственникам нелегко. Ты понимаешь это, но родственники давят и обвинят в том, что, издавая романы, ты удовлетворяешь свою прихоть. Если бы я поддался на их уговоры, не знаю, как жил сегодня. На базаре можно снять два или три ларька, посадить туда несколько женщин и мужчин, и завозить товары. Но тогда мне бы пришлось каждый день по полчаса или по часу тратить на это свое время и думать о работе. Литература и искусство в моем понимании требуют максимальной преданности. Если ты предан литературе, то все остальное организуется.
У меня в голове столько мотивов, о которых хочется написать, но к сожалению, нет времени. С возрастом огромное количество времени занимает общественная работа. В начале бедности я подумывал вернуться в бизнес, но стоило только задуматься об этом - литературный процесс прекращался. Когда забываешь об этом и занимаешься только литературой – другого пути нет. Я выбрал дорогу и иду по ней. Только литература, а все остальное не существенно. Если ты определился - с тобой всегда будут судьба и вдохновение, потому что Бог всем дал талант.
Владимир Семёнов: Вы затронули очень интересную тему – литература, творчество и творец, как Бог. Существует мнение: когда пишет великий писатель - его творчество идет от Творца. Вы согласны с тем, что писатель является проводником или здесь имеет значение талант?
Канта Ибрагимов: Обычно я перечитываю, то что написал накануне и не могу поверить, что это мои мысли. Все, как будто произошло неосознанно. Разумеется, в основе лежит труд, но без таланта ничего не получится. Допустим, у тебя расписан сценарный план произведения и тебе необходимо пройти от одного пункта до другого. Ты начинаешь писать и уходишь в совершенно другую сторону. Когда пишешь от руки, процесс идет медленно и план постоянно меняется. Ты вживаешься в роль, начинаешь обдумывать, долго блуждаешь, погружаешься в процесс со знанием и уходишь в эту сферу. Мысленно находясь там, ты понимаешь, что твои прежние мысли нереальны, неправильны, не божественны, не красивы и не логичны. Тогда ты находишь иной путь и идешь по нему, а потом удивляешься, как ты мог к этому прийти, когда шел совсем в другое место.
Владимир Семёнов: Каждый писатель и творческий человек всю жизнь находится в поиске. Кто-то ищет правду, кто-то Бога, кто-то красоту. Что Вы ищете в своем литературном творчестве?
Канта Ибрагимов: Недавно я прочитал, что счастлив тот человек, который мечту детства претворил в жизнь. Я сделал мечту детства реальностью. Я прожил множество жизней со своими героями, плакал и смеялся вместе с ними. Все остальное скучно для меня.
У меня было много бизнес-партнеров. Однажды, когда я издал два романа, один из моих партнеров из другой страны сказал, чтобы я прекратил заниматься ерундой и вернулся обратно в бизнес. Я ответил, что мои два романа в сотни и тысячи раз дороже всех его денег. Если так не подходить к творчеству, то никогда не станешь ни актером, ни художником, ни писателем. Ты должен понять, что талант дал тебе Бог и его необходимо беречь, хранить, нести, учиться и постоянно совершенствоваться. Только тогда с годами и трудами будет результат.
После вручения премии Фазиля Искандера ко мне подошел Борис Евсеев. Он сказал, что пишет от руки и догадался, что я тоже пишу. Я спросил, как он догадался. Оказалось, когда набираешь сообщение в телефоне все время выскакивают готовые фразы и читая такое сообщение, сразу видно, что человек ими пользовался, а у меня полностью ручная работа.
К своим романам я отношусь также и считаю, что это полностью моя ручная работа. Я вложил в них все и мне не стыдно это сказать. Дело не в премиях и не в востребованности. Мои романы никто не читает. Ни в одном московском магазине их нет. Сегодня мне это не нужно. Мне необходимо осознание того, что я сделал классные вещи.
Владимир Семёнов: На вручении премии Евгений Попов сказал, что литература лауреатов совершенно европейского уровня. Сегодня в Европе тема Кавказа модная и интересная. Как Вы думаете эти проблемы должны вызывать интерес в мировой литературе? Ведь они актуальны не только для нас…
Канта Ибрагимов: Я считаю, что военные процессы, которые происходили на Кавказе – это проекция многих военных конфликтов, которые возникают по всему миру. Поэтому именно художественные произведения, на мой взгляд, показывают все как есть. Они являются картиной происходящих событий.
Россия в моем понимании, последние 20-30 лет пережила колоссальные потрясения: трансформация, распад огромной державы и становление новой формации. Я не прочитал ни одного художественного произведения об этих событиях, написанного современными, модными, известными, столичными писателями. После премии этот вопрос я задал Евсееву, Попову и другим. Они назвали мне имена, которые я уже читал. Наша литература показывает процессы, происходившие на Кавказе в Советском Союзе, и за счет чего они происходили. Распад великой державы произошел не просто так. Ему предшествовало множество дефектов и система начала ломаться. СССР – огромная во всех отношениях страна: в экономическом, военном и культурном плане. Такая обширная цивилизация разрушилась изнутри, и никто на нее не нападал. Подобные процессы может показать только литература. Мы на Кавказе все это проанализировали. Например, в романе «Дом проблем» в идеологическом плане все происходило в умах. Это не танки и самолеты и даже не экономика, а идеология. В голове происходит процесс смещения, когда говоришь одно, думаешь другое, а делаешь третье. Я постарался отобразить это в «Седом Кавказе» и в «Доме проблем». Анализ этих произведений четко показывает, что и как происходило. В этом плане произведения великих писателей – это учебники. Возьмем, например, мое любимое произведение Чехова «Дом с мезонином». Девушка объясняется художнику в любви. В моем понимании, он умереть перед ней должен, но она уезжает, а он остается. Художник не хочет бороться – ему лень. Подобная лень присуща и государственным чиновникам. Им было лень заниматься властью и они отказались от нее. Потом пришли другие люди, взяли эту власть и вот к чему это привело. История повторяется.
Владимир Семёнов: Вы назвали Лермонтова, как писателя, который максимально точно воспринимал душу Кавказа. А Толстой с «Хаджи-Муратом»?
Канта Ибрагимов: «Хаджи-Мурат» - совсем другая махина. Толстой безусловно гений. Самое сильное впечатление на меня произвели «Казаки» и «Хаджи-Мурат», потому что это кавказская тема. Именно в этих произведениях он четко и ясно разложил кавказский типаж, особенно в «Хаджи-Мурате», а «Казаки» в художественном плане, на мой взгляд, гораздо выше.
В нашей республике тоже есть музей Льва Толстого. Мы туда ездим, любим и гордимся, тем, что Толстой был у нас. Великое счастье иметь музеи Толстого и Лермонтова.
Владимир Семёнов: То есть Вы считаете, что в «Хаджи-Мурате» Толстой почувствовал Кавказ?
Канта Ибрагимов: Толстой был гениальным мыслителем и поэтому почувствовал Кавказ. Национальные, религиозные, военные, тейповые процессы и сила влияют на Кавказ. «Хаджи-Мурат» - огромная трагедия и трагическая личность во всех отношениях. Если бы люди читали Толстого, то последних воин на Кавказе не произошло. Можно было сесть поговорить и все решить, но к сожалению, процессы и интересы там были другие.
Владимир Семёнов: Что сегодня на Ваш взгляд может максимально изменить восприятие Кавказа?
Канта Ибрагимов: Когда я прилетел в Москву на премию Фазиля Искандера, то решил купить его книгу, раз уж я лауреат. Я пошел в книжный магазин, а там нет Фазиля Искандера. Нет моего любимого Чингиза Айтматова, Расула Гамзатова, Алима Кешокова, Кайсына Кулиева, Давида Кугультинова. На мой взгляд – это великие кавказские поэты и писатели. Этих людей взращивала советская идеология. Безусловно, они все были талантливыми и гениальными писателями, но тем не менее к ним посылали русских переводчиков. Этих писателей переводили, издавали, а потом экранизировали.
Сегодня мои книги и книги Гамзатова не продаются. Даже в Грозном выгоднее продавать книги Коэльо, а не Ибрагимова. В магазинах рекламируют книги иностранных авторов, которые на слуху. Если бы наши книги издавали и пропагандировали, если бы пошла экранизация…В свое время были «Грузия Фильм», «Армения Фильм», «Осетинская Киностудия». У нас тоже показывали художественные фильмы (хорошие или плохие – это уже другое дело), в которых была отражена культура народа.
Владимир Семёнов: Очень многие не любят говорить о планах, но тем не менее есть ли у Вас сегодня ориентиры: над чем хотелось бы поработать и над чем уже работаете? Что нового нам ждать?
Канта Ибрагимов: Сейчас я работаю над романом «Лезгинка». Это очень тяжелый роман и я не знаю получится у меня или нет. А так планов очень много. Я выбрал свой путь и сколько Бог мне отмерил, столько и буду писать. С возрастом мне все больше хочется перейти на другие формы и жанры – не мемуары. У меня была не простая жизнь и хочется поделиться своими воспоминаниями, встречами с людьми, интересными событиями и фактами не в художественной, а в публицистической форме и показать все, как есть. Это не итог, просто в силу возраста хочется поделиться интересными вещами.
