Поэт, переводчик. Родилась в С.-Петербурге. Стихи публиковались в журналах «Звезда», «Нева», «Северная Аврора», «Аврора», «Зинзивер» и других. Лауреат премии журнала «Звезда» в 2011 году (за первую публикацию). Лауреат отечественных и международных литературных конкурсов. Обладатель Гран-при международного поэтического конкурса им. К.Р. Трижды обладатель государственной стипендии для молодых авторов от Союза российских писателей.
Автор книг «Двоестишие» (2012), «Инициалы» (2013), «Без возможности реванша» (2016), «Тайная дверь. Узбекские народные сказки, притчи и басни» (2018). Воспитывает двух дочерей. Член СП Санкт-Петербурга.
* * *
Мне радостно говорить о Калерии Соколовой: вот она, многоликая, в Интернете, с пышным венком кудрей вокруг головы a la Цветаева; гибкая, танцующая в пустой аллее – развевается длинная цыганская юбка; смеющаяся, с мокрыми после заплыва волосами; с громадным букетом роскошных лилий; играющая на фортепиано; откинувшаяся на скамье, пряча глаза от солнца под матросской фуражкой с якорем, читает книгу; наклонившаяся над стопкой своих свежеизданных книг; держащая подосиновик в лесу; сидящая на стройке с плотницкой линейкой в руках; держащая шуруповёрт; легко висящая на дереве вниз головой; висящая на турнике вниз головой; спокойная, с оранжевым вязаньем в руках в бревенчатом доме; с черёмухой; с розами; лежащая на солнце, на снегу; в тонкой летней футболке; сидящая высоко на сосне; колющая топором дрова; плывущая в море; идущая по рельсине железной дороги; держащая ежа; летящая, раскинув руки, на катере в море…
«Калерия» на древнегреческом означает «прекраснотекущая», и Соколова великолепно своё имя оправдывает: любит плавать на Ладоге (не менее 1 км от берега!), кататься на лыжах и велосипеде,
она бегает дистанцию 5-6 км, не курит и не пьёт спиртное, каждое утро делает гимнастику, серьёзно занимается волейболом, являясь пасующим игроком в смешанной команде… при этом Калерия с 12-лет играет на фортепиано и синтезаторе, участвует в фортепианных концертах и организует их…
Родилась она 5 декабря 1992 года в Санкт-Петербурге, экстерном окончила школу в 14 лет. Подробно перечислить круг её занятий и поле деятельности не представляется возможным, так что остановимся на этом, и заметим лишь, что сейчас этой подвижной и быстрой прелестной молодой женщине 26 лет, и она воспитывает двоих дочерей.
Литературу считает смыслом жизни и главным своим занятием, успешно публикуется («Звезда», «Нева», «Северная Аврора», «Аврора», альманах «Молодой Петербург», журнал «Царскосельская лира»). В 2011 году стала лауреатом премии журнала «Звезда» в номинации за первую публикацию.
Как точны и пристальны её глубокие, ёмкие, по-петербургски хорошо воспитанные стихи, обнимающие мир щедро и радостно:
Это из стихотворения «К Ириновскому дубу» (дуб в Ириновке, посёлке под Санкт-Петербугом):
«Беззаботно на санках катались с горы.
Поднимались, дышали у старого дуба.
Был он грустным свидетелем нашей игры
И глядел, как в пенсне, через чёрные дупла.
Мы наверх не смотрели, вдыхали мороз,
Каждый – розовощёк, и азартен, и счастлив.
Думал дуб: «Сколько их по корням пронеслось,
А потом уходили и не возвращались».
Но один снял перчатку, погладил кору
И подумал в ответ: «Если я не приеду,
Ты чуть-чуть пошуми обо мне на ветру
И в другую ладонь передай эстафету».
И хотя дальше сказано:
«Чайки раскричались над карьерами –
Не угомонятся до зари.
От дорожной пыли буро-серыми
Стали даже лёгкие внутри.
Кровососы населяют просеки:
К вечеру свирепствует мошка,
Комары подтачивают носики,
Клещ грозит куснуть исподтишка.
Сторонясь нетрезвого водителя,
Оступаясь в яму на бегу,
Я так долго это ненавидела,
Что теперь отвыкнуть не могу.» –
– я ничуть не сомневаюсь в этом длящемся, никогда не кончающемся, ободряющем жесте поэта: погладить кору, цветок, птицу, плечо ближнего, как говорится в стихотворении «Обращение к душе»
с эпиграфом, отсылающим к яркой картине Николая Рериха «Весна в Кулу. Кришна»:
«Пусть тело пальцами озяблыми
Цепляется за ломкий край,
На флейте под цветущей яблоней
Играй.
Пусть разум мучится вопросами –
В тепле быть телу иль в петле,
Что делать многомудрой особи
На сей земле, –
Взмахни крылами ястребиными,
Ликуй, гляди во все глаза:
Вокруг вершины за вершинами –
И небеса.»
Мне запомнилась картина китайского художника 16-го века из Метрополитен-музея в Нью-Йорке: «Игра для журавля на цитре» – именно этим безотчётным дарением радости – и кому! журавлю! – пусть, мол, и он, долговязый, послушает мою музыку…
Вот Калерия Соколова как раз из породы этих, играющих на цитре/флейте, на фортепьяно для моря, для леса, для поля, для одиноко стоящего дуба…
Ольга Ермолаева
ОБРАЩЕНИЕ К ДУШЕ
Н.Рерих «Весна в Кулу. Кришна»
Пусть тело пальцами озяблыми
Цепляется за ломкий край,
На флейте под цветущей яблоней
Играй.
Пусть разум мучается вопросами –
В тепле быть телу иль в петле,
Что делать многомудрой особи
На сей земле, –
Взмахни крылами ястребиными,
Ликуй, гляди во все глаза:
Вокруг вершины за вершинами –
И небеса.
ЦИКЛ «СТИХИ О РАХЬЕ»
Рахья – небольшой поселок под Санкт-Петербургом, который с некоторых пор вдохновляет автора.
I
К Ириновскому дубу
Беззаботно на санках катались с горы.
Поднимались, дышали у старого дуба.
Был он грустным свидетелем нашей игры
И глядел, как в пенсне, через черные дупла.
Мы наверх не смотрели, вдыхали мороз,
Каждый – розовощёк, и азартен, и счастлив.
Думал дуб: «Сколько их по корням пронеслось,
А потом уходили и не возвращались».
Но один снял перчатку, погладил кору
И подумал в ответ: «Если я не приеду,
Ты чуть-чуть пошуми обо мне на ветру
И в другую ладонь передай эстафету».
II
Про то и пишу, что рядом:
Снимая туман болот
Слепящим фотоаппаратом,
Над соснами солнце встаёт.
Про то и пою, что мило:
По тёмной воде поплыть…
Какая же в мышцах сила!
Как хочется, хочется жить.
III
Чайки раскричались над карьерами –
Не угомонятся до зари.
От дорожной пыли буро-серыми
Стали даже лёгкие внутри.
Кровососы населяют просеки:
К вечеру свирепствует мошка,
Комары подтачивают носики,
Клещ грозит куснуть исподтишка.
Сторонясь нетрезвого водителя,
Оступаясь в яму на бегу,
Я так долго это ненавидела,
Что теперь отвыкнуть не могу.
IV
Есть на свете тропинка одна –
Зверобой да кипрей.
Вся осинником обагрена
Посреди сентябрей.
Погляди: это я на лыжне
Посреди февраля.
У норд-оста в колючей клешне
Голубая земля.
Вот я там же, вдыхая легко
Желтой вербы пургу,
В ожиданье – чего ли, кого –
Майским утром бегу.
И опять затяжные дожди
Крутят прежний сюжет.
А на месте меня, погляди,
Никого уже нет.
ИНОЕ
Где это доброе старое время?
Где это счастье теперь?
К.Р. (1886, Павловск)
Ваши ступени, сады, перелески, –
Спутники грёз молодых, –
Всё обветшало. Цветные обрезки
Только остались от них.
Той мишурой мы шуршим по дорожкам,
Не замечая в упор
Солнца, спешащего Вашим окошком
В зал, где камин и ковёр,
Где Вы грустите за старым роялем,
Мучаясь весь век без вины.
Вздох озабочен и взор опечален
Нам в суете не видны.
Зря своего не тревожьте покоя:
Мы за себя постоим,
Будет нам счастье, да только иное.
Будет и время иным.
* * *
Памяти Ващенко Н.К.
Одиннадцать лет подряд мы виделись раз в неделю.
Ты ругала меня, а я усмехалась втайне
Дырке под мышкой, стоптанным тапкам, вытертому портфелю
С нотами тридцать шестого года издания.
Кто-то украл из класса Шопена и Мендельсона,
Может быть, просто – сдали в макулатуру,
А заодно и тебя попросили – надменно и отрешённо,
Сказали: свободна, нашли другую кандидатуру.
Ушла в рваных тапках последней своей дорогой.
И оттого, что больше ни одного урока
С тобой, такой смешной и такой одинокой,
Не будет, – становится жутко и одиноко.
КРЕПОСТЬ
Сонет
В детстве снега было много-много.
В декабре мы вылепили крепость.
Рассудили: на крутой горе пусть
Высится – огромна, круглобока.
Каждый день мы думали с тревогой:
Как там крепость? Каждый день мы шли к ней.
И она от новогодних ливней
Весь апрель не делалась пологой.
Всё никак не выбраться в тот лес нам,
Всё не выбрать день, погоду, повод.
– И зачем? – подсказывает опыт.
Каждый занят нужным и полезным.
Главное, что снега стало мало.
Кажется, почти совсем не стало.
* * *
Грише Князеву
Твой Новгород: медово-колокольный,
Чудной, чудесный, чуть провинциальный,
В душе, что Волхов, – вольный и продольный,
В стремленье к Богу – строго вертикальный.
Твой Новгород. Ты в комнате, что в келье,
Слагаешь ладно северную сагу,
И зелье вне телесного веселья
Чернилами сочится на бумагу.
Великий – жнёт величия проростки,
По-братски руку жмёт тебе, что ровне,
Диктует с завыванием, по-бродски,
Со вросшей – вровень с окнами – часовни.
ПАРАШЮТИСТКЕ
Они боготворили омут карий,
Хоть в нём отнюдь не бог гостил, но бес.
А ты была упряма по-икарьи,
Хотела по-меркурьи пасть с небес.
В порывах ветра чудилось как будто:
«Строптивая, родителей не гробь,
Лишь пёрышки – обрывки парашюта –
Останутся на горе им, на скорбь».
Лишь пёрышки остались от всесилья,
От мнимой независимости птах.
А ты сгорела, опалила крылья,
По-ласточьи чивикнув в проводах.
Они теперь рыдают по-дедальи,
Они не знают, что тебе видней,
Как нимбом радуга очертит дали,
Паря над теми, кто погиб под ней.
