Андрей Никитин – (2002 г.р.) студент 2 курса бакалавриата Тверского государственного университета, направление «Издательское дело». Живёт в Твери.
«Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевского как
роман-предсказанье
В попытках предсказать грядущее литература реализует прогностическую функцию, которую современное литературоведение часто выделяет в качестве самостоятельной. Её понятие раскрывается как предвидение будущего художественным способом – посредством художественных образов.
Среди черт прогностической функции необходимо указать то, что она роднит литературу с философией. Одной из задач которой точно также является осуществление прогнозирования тенденций развития человека, природы и общества на основании знаний об окружающем мире и человеке. Именно поэтому на протяжении долгого времени в ряду основных проблем отечественной философии стоял вопрос: «Чем философия отличается от литературы?».
Что можно считать особенно актуальным для России как исторической общности, где философия как наука по сравнению со всем миром очень молода – первые истинно философские труды здесь создаются В. Соловьёвым только в 70-х годах XIX века. Что, конечно же, не отрицает существования мудрецов, мыслителей в России до начала указанного периода. До этого момента можно говорить только о зачатках философии, проявившихся в дискуссии западников и славянофилов 30-50-ых годов. Тогда русская интеллигенция, в силу отсутствия национальной философской школы, изучала европейскую мысль, представленную богатым наследием Античности, Зрелого Средневековья и Нового времени.
Роль философии частично исполнялась художественной литературой. Многие русские писатели первой половины XIX в. создавали произведения, где поднимали бытийные проблемы, старались предугадать дальнейший ход истории. Это, конечно же, поэзия Пушкина и Лермонтова, зрелая проза Гоголя, раннее творчество Льва Николаевича Толстого.
Но к писателям-философам первого порядка многие исследователи относят Ф.М. Достоевского и его крупную романистику. Так известный религиозный философ В.В. Розанов, посвятивший заметную часть своих трудов творчеству Достоевского, считал: «Он больше любил думать, чем писать». И действительно, если взглянуть хотя бы на романы «великого пятикнижия», то в каждом из них можно обнаружить персонажей-теоретиков с собственными философскими системами. Одни из них Достоевский последовательно опровергает, а на их фоне утверждает другие и тем самым транслирует собственное мировоззрение.
В рамках глубокой философичности каждого произведения «Великого пятикнижия» немаловажным будет обратить внимание на их предсказательную составляющую: ни одно из них писатель не оставил без мыслей о будущем относительно русского народа, власти в стране, роли и месте религии в жизни людей следующих поколений.
В данном аспекте особый интерес вызывает последнее творение великого автора: роман «Братья Карамазовы», ставший, согласно очень популярным формулировкам, «логическим завершением жизни» или «итогом творчества» Фёдора Михайловича. И это действительно так: три года «каторжной», со слов самого писателя, работы, по сути, воплотили в себе всё пережитое, передуманное, созданное им. Потому вполне естественно, что перед нами предстаёт огромный синтез не только художественных, но и философских элементов всех предшествующих творений. При всём напряжённом драматизме фабулы, которая делает произведение одним из самых увлекательных и популярных в русской литературе, оно ещё необычайно глубокое с философской точки зрения.
Уже упоминаемый В.В. Розанов, например, редко упускал повод сослаться на «Братьев Карамазовых» в своих эссе. Более того, он создал полновесный философский очерк «Легенда о Великом инквизиторе Ф.М. Достоевского. Опыт критического комментария», где собрал воедино всю философскую компоненту романа и разработал на её основе собственную религиозно-философскую теорию, принёсшую ему популярность. Примечательно, что художественная составляющая произведения была осознанно проигнорирована.
Этот факт наиболее ярко иллюстрирует максимальную мировоззренческую наполненность текста, что уже может означать присутствие в нём большого количества как зашифрованных, так и прямых предсказаний.
О пророческом характере романа возможно судить даже без глубокой работы с содержанием: достаточно ознакомиться с некоторым особенностями сюжета и системой персонажей.
Так, в «Братьях Карамазовых» главным выразителем идей Достоевского обычно считают старца Зосиму, которому посвящена вся шестая книга второй части. Одна из её глав называется «Из жития в бозе преставившегося иеросхимонаха Зосимы», последняя – «Из бесед и поучений старца Зосимы». Их с уверенностью можно считать вставными, поскольку они самодостаточны и их несложно извлечь из романа, как это осуществил Розанов с поэмой Ивана Карамазова «Великий инквизитор». В обоих названиях глав мы видим упоминание основных разновидностей Древнерусской книжности: жития и поучения, что однозначно отсылает нас к литературной эпохе с мощной прорицательской традицией, изобилием образов авторитетных старейшин, кудесников и провидцев.
Воплощением такого образа как раз является старец. Перед своей смертью он даёт напутствия Алексею, пророчит ему нелёгкую жизнь и уход из монастыря «в мир», точно предсказывает «великое будущее страдание» его старшего брата.
Поразительно, но смертью Зосимы позже уйдёт на тот свет подвижник Оптинской пустыни Амвросий, который периодически встречался с Достоевским и состоял с ним в доверительных отношениях. По мнению ряда учёных, изучающих творчество писателя, Амвросий послужил прототипом для персонажа Зосимы. Этот момент с телом монаха, вопреки святости испустившим после смерти тлетворный дух, безусловно, один из наиболее эмоциональных во всём романе, т.к. он по-настоящему будоражит читателя своей жестокой реалистичностью. И вот, спустя 10 лет после публикации «Братьев Карамазовых», он практически слово в слово повторяется в реальной жизни, что подробно описано в книге Е. Поселянина «Русские подвижники XIX века».
Отсылки на древнерусскую книжность как на пророческую характерны для всего творчества Достоевского. Однако тут они играют особую роль, поскольку именно с их помощью роман строится по принципу пророческих литературных памятников Древней Руси.
Чётко обозначена вся система каноничных персонажей с иноком-провидцем в центре сюжета. Есть страдающий за веру, подобно святым, Алексей, который подвергается искушению дьявола в лице Грушеньки. Присутствуют безверные, воплощённые в образах Смердякова и Ивана. Одной из героинь является юродивая Лизавета Смердящая. Есть бес, поселившийся в Лизе Хохлаковой.
Сохранён традиционный мотив земных и небесных знамений. Из детства Алёша помнит лишь «косые лучи заходящего солнца пред образом, к которому его протягивала его кликуша мать». Здесь они выступают как символ, определивший всю его судьбу: служение Богу. Во время первого допроса Мити, уже после убийства Фёдора Павловича, идёт сильный дождь. Дмитрий видит его из своей камеры, отмечая для себя, что в его мгле «чёрные, бедные, неприглядные ряды изб <…> кажутся ещё чернее и беднее». Такую пейзажную зарисовку вполне можно трактовать как зловещее знамение, ведь осуждён будет невиновный.
Необходимо подчеркнуть соответствующий язык, которым написаны житие и напутствия Зосимы. Он отличается от основного повествования и является стилизованным под язык древнерусских книжников примерно до XIII в. Тогда летописи и жития, не обременённые тяготами монгольского нашествия, изобиловали художественностью и предсказаниями. О чём нам говорит одно лишь полное уверенности «Сие и буди, буди!», несколько раз повторяющееся Зосимой и всей монастырской братией как логический конец каждого их предсказания.
Отмеченная раннее третья глава шестой книги «Из бесед и поучений старца Зосимы» содержит в себе больше всего сбывшихся пророчеств, которые Достоевской вложил в уста своего героя. Первый её абзац посвящён рассуждениям монаха об иночестве и иноках, среди которых есть как порочащие Христа, так и смиренные, «жаждущие уединённой молитвы». Свою мысль он заканчивает фразой «От востока звезда сия воссияет». Понятно: это метафоричное предсказание Достоевского относительно будущего мира, в котором центральную роль будет играть Россия. Именно её, скорее всего, и следует понимать под «востоком», который безусловно противопоставляется Европе. Это вполне исходит из мировоззренческих установок писателя, считавшего себя славянофилом.
Но здесь важно вдаваться и в буквальный смысл предсказания. Ведь всего через сорок лет звезда в своём пятиконечном варианте станет одним из главных символов нового Советского государства, советской армии, «мирового коммунизма». В 1930-х годах двуглавые орлы Московского Кремля, как нежелательное наследие Российской Империи, в которой жил и творил Достоевский, будут демонтированы. Особенно символично, что на их места установят рубиновые пятиконечные звёзды. Они до сих пор сияют со шпилей башен Московского Кремля даже вопреки тому, что Советского Союза больше нет. Хотя до сих пор существует коммунистический Китай, страна ещё более восточная, чем Россия. И на её флаге точно также изображены звёзды.
Далее монах высказывает уверенность в том, что народный бунт в России неизбежен в силу слишком острых противоречий между богатыми и бедняками: «У тех, которые не богаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей, зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут». Эта идея по-настоящему предрекла две революции и кровавую Гражданскую войну, которые сотрясут Россию уже после смерти Фёдора Михайловича.
Дальше по тексту «Бесед и поучений…» Зосима, развивая свою идею касательно иноческого пути, приходит к выводу что «неверующий деятель у нас в России ничего не сделает, даже будь он искренен сердцем и умом гениален. Это помните. Народ встретит атеиста и поборет его». Такое пророчество снова толкает современного читателя обратиться к годам советской власти, яростно боровшейся с церковью и учинившей против неё жестокие репрессии. Одновременно с этим представители советской власти, стоявшие у её истоков, действительно были в массе своей образованными людьми, имевшими более чем благородные цели по защите ущемлённых классов и свержению господствующих. Однако их не суждено было достичь: социалистический эксперимент был окончен в 1991 году, при этом пойти на компромисс с церковью власть была вынуждена задолго до этого. Народ действительно встретил на своём пути убеждённого атеиста, олицетворяемого антицерковной политикой государства, и отстоял своё право на веру.
Вместе с тем предречения могут носить и эпизодический характер, проскакивать в диалогах героев. Так Алексей, уже познакомившись со всеми «школьническими» друзьями Илюшечки Смурова, ведёт диалог с ними через их предводителя – Колю Красоткина. В одной из множества интеллектуальных бесед между ними Коля выказывает следующие идеи, вроде тех, что «всё-таки немцев надо душить. Пусть они там сильны в науках, а их всё-таки надо душить» и «зато и независимый дух, с самого чуть не детства, зато смелость мысли и убеждения, а не дух ихнего колбаснического раболепства пред авторитетами». Учитывая политические реалии конца 1870-х годов, эта казалась бы примитивная боязнь немцев вполне вытекает из логики тогдашней ситуации. Достоевский очень хорошо уловил ту волну германофобии, прокатившейся по Европе после франко-прусской войны. А его далеко идущий вывод относительно немецкого менталитета с «раболепством перед авторитетами» окажется совершенно верным: именно Германия разожжёт обе мировые войны, одна из которых станет результатом культа личности вождя.
Введя в сюжет фантастические мотивы, среди которых разговор Ивана Карамазова с чёртом, его поэма «Великий инквизитор», диалог Алёши с вселившемся в Лизе бесом, Достоевский ставит себя в один ряд с европейскими писателями-провидцами.
Эволюция средневековых волшебных сказок и рыцарских романов в фантастические притчи и новеллы уже с XVIII века будет дарить миру немало сбывшихся предсказаний Джонатана Свифта, Жюля Верна, Эдгара Алана По. Сбылось около 80% предвидений Герберта Уэллса, творившего на стыке XIX–XX веков. Вот только некоторые из них: первый взлёт летательного аппарата, использование атомной энергии, автоматические двери, голосовая почта и танки. Много раз будущее предсказывалось и в XX веке. Речь, конечно, идёт о творчестве Станислава Лема, Айзека Азимова, Рея Брэдбери и Джорджа Оруэлла. Можно упомянуть отечественных предсказателей указанного периода – Одоевский и его неоконченный роман «4338 год», где предвиделось создание «магнетических телеграфов», очень похожих на современный Интернет. В рамках XX в. таковыми являются Алексей Толстой, братья Стругацкие.
Каждый из вышеперечисленных пророчил, так или иначе, в жанре фантастического либо утопического романов. Именно эти два жанра исторически имеют особый вес при реализации прогностической функции литературы. Достоевский же, вопреки этому принципу, предвидит будущее в рамках реалистического романа. В него он вносит лишь лёгкую нотку мистики. Фантастическая поэма Ивана о великом инквизиторе носит вставной характер, а его разговор с чёртом происходит в бреду горячки. Так писатель оставляет выбор читателю-верить или не верить в то, состоялся ли этот разговор в действительности, или же случившееся всего лишь порождение болезненного состояния героя. Это позволяет ему избежать ограниченности тематики предсказаний, характерной для большинства фантастических романов и романов-утопий упомянутых авторов. Ведь сбывшиеся в них предсказания по большей части касались исключительно научно-технического прогресса, а устройство общества в романах-утопиях имело ярко выраженные технократические черты. В этом заключается художественно-философская новизна «Братьев Карамазовых» как романа-предсказания.
Более того, в романе чувствуется его всеобъемлющая устремлённость в будущее. В него, словно прощаясь, Достоевский вкладывает всё то, что не успел изложить раннее. И, исполняя свой замысел, он выполняет эту внутреннюю установку в том числе с помощью множества прогнозов на будущее, предостережений для идущих на смену поколений, напутствий в подмогу им. Писатель искренне верит, что они помогут народу обрести верный путь. Вероятно, потому «Братья Карамазовы», вопреки всей трагичности сюжета, заканчиваются полной оптимизма сценой, где дети вместе с Алёшей Карамазовым воодушевлённо говорят о Боге, бессмертии и любви.
