Даниил Сергеевич Пиунов – (2002 г.р., Ржев) студент 3 курса Тверского государственного университета, направление «Литературное творчество».
На открытии памятника великому русскому поэту А.С. Пушкину в 1880 году в Москве выступало множество писателей, литературных критиков, интеллектуалов и прочих деятелей искусства. Среди них особо примечательны две речи: речь И.С. Тургенева и та, что вызвала наибольший резонанс, наверное, даже «произвела фурор».
«Мой Пушкин – один из многих…»
Я бы хотел процитировать начало этого выступления Ф.М.Достоевского, сказавшего, на мой взгляд, весьма правильные и точные слова о том, к кому спустя два столетия мы продолжаем обращаться и в творчестве, и в науке, и в обычной жизни.
«Прибавлю от себя: и пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое. Пушкин как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося и зародившегося в обществе нашем после целого столетия с петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению темной дороги нашей новым направляющим светом».
Достоевским отмечено не только пророческое начало творчества Пушкина, но и его фундаментальность, его основополагающее свойство. По сути дела, писатель объявляет о конкретном начале складывания российской нации, гражданственности, истинного патриотизма.
Именно с А.С. Пушкина берет начало формирование новой России. Что представляет из себя Россия до прихода великого поэта и писателя? Во многом ориентирующаяся на Европу в философской, литературной, художественной мысли страна, еще не оформившаяся как единое и целостное социокультурное пространство. Пушкин же за неполных тридцать восемь лет обозначает коренной перелом и в общественном сознании, и дает движение всякой мысли, идеи, что будут впоследствии развиваться на протяжении следующих веков на национальной почве.
Извечный спор западников и славянофилов, актуальный и по сей день, родится прежде всего в эпоху Пушкина. Да, именно Чаадаева создаст знаменитые «философические письма», а Хомяков позже сформулирует идею соборности. Два полюса, казалось бы, оформятся без непосредственного, прямого участия Пушкина. Однако доподлинно известно, какое огромное влияние оказывали друг на друга лицейские друзья Чаадаев и Пушкин, сколь многое подчерпнул Петр Яковлевич из его гражданственной лирики, из его измышлений о природе власти, о соотношении уровня свобод и обязанностей. В то же время нельзя забывать, сколь много дало славянофилам стихотворение «Клеветникам России», в котором уже взрослый поэт, поэт-историк, не только смотрящий в прошлое, не только анализирующий день нынешний, но и прозревающий будущее, задающий повестку для необходимых обсуждений грядущего страны, дает новую оценку месту России в мире, ее взаимоотношениям с народами и государствами.
В чем же состоит особенная примета Пушкина? Пожалуй, что в его универсальности. В каждом гениальном творце сторонники разных лагерей, апологеты отличных идей ищут что-то свое. Так в Достоевском одни ищут прежде всего социального критика, а другие – глубокого христианского философа, познававшего тайны человеческой души. В Толстом одни видят обличителя царской власти, противника официальной церкви и сектанта, а иные –проповедника и дидактика, мучительно исследовавшего каждый сантиметр этого мира, его грехи, страдания и страсти.
Список можно продолжать до бесконечности, но названные примеры не отменяют универсальности Пушкина. В нем наиболее полна выразилась та Россия, которую мы знаем. Россия противоречивая, сложная, не исследованная до конца, богатая на традиции, легко усваивающая и перерабатывающая пласты иностранной культуры и образы жизни, но создающая нечто свое, непохожее и тем уникальное.
Каждый, безусловно, найдет в Пушкине нечто свое. Кому-то по душе его трансцендентная философия в стихах; кому-то исторические изыскания в «Капитанской дочке», «Истории Пугачевского бунта»; кому-то патриотическая и гражданская лирика, а кому-то поучительные, написанные прекрасным, понятным новым литературным языком сказки.
В детстве мы читаем «Сказку о царе Салтане». В школе учим письма Онегина и Татьяны. В университете познаем романтические поэмы «Цыгане», «Бахчисарайский фонтан», «Братья-разбойники». Во взрослой жизни этот цикл повторяется: своим детям мы читаем «Сказку о попе и работнике его Балде», потом вместе с ними учим «Зимнее утро» и «Чаадаеву».
Пушкин не оставляет многих уже выросших, повзрослевших людей. Неизменно он входит в пятерку популярнейших и наиболее ценимых соотечественников. Почему так?
Дело не только в разнообразии и многоплановости творчества А.С. Пушкина. Возвращаясь к мысли Достоевского, стоит сказать, что Пушкин истинно пророческий поэт. Своим словом он, как мечом, прорубает темные леса невежества, освобождает закостеневшее сознание, вносит пестроту языка, художественной мысли в нашу серую, однообразную жизнь, а главное дарит надежду на обновление, созидание и творение новой прекрасной жизни.
Мой Пушкин – один из многих. Он такой, каким я его вижу. Он человек. Человек со своими мыслями, переживаниями, терзаниями и слабостями. Но ценен он не только этим, а прежде всего глубиной познания русской души. Именно Пушкин впервые заглянул в нее, обозначил проблемы маленького человека, вывел на арену десятки вопросов. «Кто виноват?», «Что делать»? – да, они восходят в том числе и к Пушкину.
Вероятно, нет такого великого писателя в русской литературе, который не попытался бы объять необъятное – весь русский национальный характер, его историю, его боль, его слезы. Пушкин, проживший не так много по человеческим меркам, первый предпринял такую попытку все объединить, и, надо сказать, что весьма успешно. Объем проделанной работы поражает. О ее итогах можно судить хотя бы потому, что Пушкин до сих пор остается одним из любимых и популярных людей в нашей стране.
Мой Пушкин не глыба, не истукан, не забронзовевший символ эпохи. Нет, он прежде всего человек, человек русский, с русским характером и главной потребностью русского человека – поиск истины в этом мире. Поиск истины этот осуществляется и в быту, и на работе, и при написании текста. Точно так истину, смысл существования искал и поэт, написавший, на мой взгляд, гениальные строчки, с которыми я полностью солидарен:
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
Жизнь наша необыкновенна трудна, переменчива и горестна. Постепенно взрослея, осознаешь эту мысль все больше и больше, но какая-то неиссякаемая энергия жизни, энергия творчества и созидания толкает тебя вперед, подвигает на изменение себя и мира к лучшему. Что-то необъяснимое, далекое и сокрытое дает смысл жить. И я уверен, что ровно так жил и Пушкин. Не проживал, а именно что жил. Жил, переживал, радовался, восторгался, горевал, но жил! Наперекор всему, назло врагам, во имя потомков и всей страны он жил.
Хотя, почему жил? Он и сейчас живет с нами. Живет не только в стихах или прозе, но живет прежде всего своей мыслью, своим подлинным гуманизмом и настоящей любовью к Отчизне. Жив не слепым квасным поклонением идолам и кумирам, но жив болью ко всему происходящему, к каждой «слезинке ребенка», если возвращаться все к тому же Ф.М. Достоевскому. Жив не скабрёзной критикой и презрением ко всему русскому, ко всему славянскому, но верным и метким словом, правдивым и полнящимся той любовью, что сродни чувства привязанности сына к матери.
У Пушкина, что ни строчка, то сладкий нектар, который хочется собирать, которым хочется делиться с остальными, как большой, великой находкой. «Все гениальное просто» – сказал кто-то из мудрых. Именно Пушкин сумел простым русским слогом, во многом дошедшим и до дней наших, выразить больше, чеммноготомные философские трактаты.
Наверное, в том числе и потому, его продолжают любить и ценить миллионы и миллионы людей по всему миру самых разных политических взглядов, вероисповеданий, национальных принадлежностей.
Пушкин универсален, человечен и прост – в этом и есть его сила как Поэта.
Е.П. Ростопчина.
«Возврат Чацкого в Москву».
(Продолжение комедии А. Грибоедова
или переосмысление произведения?)
.png)
Комедия А.С. Грибоедова «Горе от ума», подвергшаяся вначале цензуре, но впоследствии гремевшая в годы «великих реформ», и по сей день остаётся ярчайшей представительницей жгучей и правдивой сатиры. Александр Андреевич Чацкий, литературный гений Грибоедова, породил целый ряд продолжений, переосмыслений и дополнений к этой комедии. Феномен попыток «дописать» произведение понятен: финал драматичный, но нисколько не исчерпывающий. Судьба Чацкого – вот что волнует читателя, ознакомившегося с этим произведением. Куда приведут его искания? К декабристам? К побегу за границу? Или же главный герой, как и многие молодые люди того времени, разочаруется в идеях либерализма и станет консерватором?
«Кто не был в молодости радикалом – у того нет сердца, а кто не стал консерватором в зрелые годы – у того нет ума» – сказал кто-то из мудрецов. На природу развития образа Чацкого и других героев комедии Грибоедова попыталась взглянуть русский прозаик, поэтесса и драматург Евдокия Петровна Ростопчина.
Графиня Ростопчина, урождённая Сушкова, родилась в Москве в 1811 г. С 13 лет начала писать стихи. Её талант развивался и креп стремительно, и её стихотворение «Талисман» без согласия автора было опубликовано в альманахе «Северные цветы», пользовавшемся авторитетом в среде творческой интеллигенции России.
В 1830-е годы лирическая поэзия женщины-поэта становится широко известной. Её стихотворения печатаются во многих журналах и распространяются в списках. В 1833 г. Евдокия Сушкова вышла замуж за графа Андрея Фёдоровича Ростопчина. Их дом посещали выдающиеся представители культуры, которых привлекали сюда талант и ум графини.
В 1856 г. Ростопчина написала стихотворную комедию «Возврат Чацкого в Москву, или Встреча знакомых лиц после двадцатипятилетней разлуки». Написанное произведение стало своеобразным продолжением комедии Грибоедова «Горе от ума». Сама Ростопчина назвала своё произведение «разговором в стихах».
Драматург, отталкиваясь от классицистической комедийной традиции, воплощённой в грибоедовской пьесе, несколько отклоняется от исходного произведения в соблюдении правила трёх единств. Например, в её «разговоре в стихах» действие охватывает несколько часов, а не сутки, как у Грибоедова. Всё действие происходит в гостиной в доме Фамусова. Не меняются ни декорации, ни сами сцены. Само произведение состоит из одного действия и 12 явлений.
По сути, мы имеем дело с затянувшимся, не кончающимся разговором. И от начала до конца количество «говорящих» сценических героев увеличивается с каждым явлением. Если в начале пьесы на сцене лишь Фамусов и Чацкий, то к концу произведения на сцене помещается почти двадцать человек. Среди них и знакомые нам герои, переженившиеся друг на друге, новые персоналии, с идеями того времени, и просто действующие лица, попавшие со страниц «Горе от ума» в «разговор в стихах» Ростопчиной.
Атмосфера «чудовищной говорильни» создана драматургом намеренно и целенаправленно. Ростопчина попыталась воссоздать обстановку в московских домах середины XIX века, где перемешались идеи славянофильства и западничества, впоследствии ставшие основой для формирования нигилизма и революционного демократизма. Затянувшийся разговор в пьесе – это диагноз русского общества той поры, мало делающего, но много говорящего. Стоит отметить, что постаревший Фамусов, возмужавший генерал Скалозуб, являющийся мужем Софьи, олицетворяют людей, находящихся на службе, способных только на игру в карты и беспрекословное следование приказам. И Фамусов, и Скалозуб на протяжении всей комедии практически не вступают в полемику. Оба персонажа являются наблюдателями, отжившими своё.
В доме Фамусова спустя много-много лет вновь появляется Александр Андреевич Чацкий. Теперь это 48-летний человек, учёный, приехавший «из Брюсселя… с конгресса учёных и любителей наук». Предметами занятий Чацкого являются статистика и геология. Как и Скалозуб, и Фамусов, Чацкий, постаревший, приблизившийся к пятидесяти годам и с «сединами» тоже наблюдает. Он хотя и спорит, но не так активно и не с той энергией, что прежде. Конечно, причина тому не возраст, а скорее изменившаяся обстановка в русском обществе.
Чацкий – дитя Александровской эпохи, воспитанный на идеалах просвещения, но не сумевший применить их в жизни. Четверть века «николаевской реакции» зацементировали либеральные идеи: теперь они были выведены за пределы государственных интересов, низведены до уровня салонов и гостиных в домах московских дворян. Потому Чацкому тяжело понять идеи Элейкина – закоренелого славянофила, которого в своём произведении Ростопчина высмеивает. Главным обличающим средством драматург выбирает сатиру, посредством которой разоблачается «квасной патриотизм». Это можно увидеть на примере авторской ремарки, характеризующей славянофила Элейкина: «Одет он в чёрную бархатную поддёвку, с синими шароварами в сапогах, а сапоги высокие на подковах, с красным кантиком, в руке мурмолка. Голос его тих и кроток; глаза опущены вниз; словом, это русский Тартюф».
О том, что произошло за двадцать пять лет отсутствия Чацкого в Москве, герой узнаёт частично от Фамусова, а подробно от внучки графини Хрюминой. Алексей Степанович Молчалин стал действительным статским советником. А Софью:
Отец её увёз…
Ну, было крику, было слёз!..
Год целый ни на шаг он из своей усадьбы…
Не выпускал её, бранил, журил, пугал;
А через год, – вдруг слышим, обвенчал,
Секретно выписав в Саратов Скалозуба!..».
Муж Софьи Павловны – Скалозуб – не без участия супруги сделал блестящую карьеру, стал генералом, а позже и военным губернатором:
Он с подчинённых взятки брал…
А губернатором с тех пор как он попал,
Он грабить стал обеими руками.
У Скалозубов четверо детей – две девушки и двое юношей-студентов. Девушек обучает и воспитывает 32-летний учитель Петров. Сыновья учатся в университете. Учитель «шалит» и с 18-летней дочкой Скалозубов Верой, и с её мамой Софьей Павловной. Однако любовная линия описана не так чётко, как в комедии Грибоедова. Как такового любовного конфликта нет: «прогрессивного учителя» Петрова Ростопчина превращает в жалкого ловеласа, помышляющего о «юбках и белье». В устах Чацкого мы слышим истинное отношение к таким «учителям»:
Мы для детей вас в дом берём,
Их ум, их сердце вам вверяем;
Вам платим деньги, вас ласкаем, –
И что ж?.. Мы в вас змею у груди согреваем,
Чтоб низким проискам, изменою, тайком
Вы сыновей нам души развратили?..
Чтоб наших дочерей и жён вы соблазнили!..
Чтоб нас бранили вы потом,
Когда мы вон вас проводили!
За прошедшие годы многое изменилось, появились новая мода, новые взгляды. Например, с помощью образов княжен Зизи и Мими Тугоуховских, разоблачается движение за эмпансипацию женщин, которое выражается, по мнению писательницы, лишь в переодевании в мужскую одежду: «Одеты почти амазонками, в тёмные суконные платья, с куртками; на них мужские жилеты, мужские сорочки…Обе сестры обстрижены, завиты и причёсаны как мужчины. У них беспрестанно во рту сигарки, и вся обстановка их напоминает эмансипированных женщин, парижских карикатур». Вот так в России зарождается класс эмансипированных женщин, которые, как отметила Ростопчина, свои прогрессивные взгляды демонстрируют карикатурным поведением.
В целом, можно сказать, что изменения, произошедшие с жителями Москвы незначительны. Меняются нравы, моды, однако суть остаётся одна. На этот счёт Чацкий говорит так: «Так стало быть – Москва стареет, //Но не меняется?»].
Бросание в крайности и нежелание нащупать «золотую середину» в вопросах социально-общественного устройства лишает интеллигенцию и весь народ в целом возможности найти компромиссный путь развития общества. Острые споры разворачиваются между славянофилом Элейкиным и западником Феологинским. Здесь автор вновь прибегает к скабрёзной сатире: описывает в ироническом ключе взгляды обоих персонажей. Вот как выглядит спор славянофилов и западников в комедии.
Элейкин:
России не хочу я знать! Люблю лишь Русь!
Прочь, ложь и соблазны науки,
Искусства и мудрость людей!..
Словенские души и руки
Невинней без ваших затей!..
Зачем нам уменье чужое?..
Своим мы богаты умом!..
От запада разве лишь злое
И вредное мы переймём!..
Взгляды Элейкина импонируют чете Горичей, Платону Михайловичу и Наталье Дмитриевне, знакомых читателю по «Горю от ума». Переодевание в русский национальный костюм им также видится признаком «большого патриотизма»: «Наталья Дмитриевна очень полная и важная дама, в сарафане душегрейке и повойнике. Муж её в русском кафтане, в русских сапогах, держит мурмолку в руке». (Платон Михайловичи Наталья Дмитриевна, рукоплещут неистово).
Элейкин:
Да здравствуют наши трущобы,
Разгул, старина, простота…
Без распрей, без лести, без злобы,
Здесь жизнь и сладка и чиста!».
Или вот сказанное Феологинским:
Восток нам образованных понятий не прощает, –
Не хочет, чтоб мы шли вперёд!»;
«Мы человечеству широкие объятья
Отверзли!.. Люди нам ученики и братья,
Все, все до одного!.. Да!.. мы не стеснены
Условным, мелочным, квасным патриотизмом!
Ростопчина показывает «перегибы» в сознании целых классов, например интеллигенции, представленной профессором Феологинским и поэтом Элейкиным, а также дворянского сословия, к которому можно отнести и Горичей, и сестёр Зизи и Мими. На такой антитезе безграничного поклонения Западу и чрезмерного его обожания, а также желания «обрядиться в мужицкие кафтаны» выстроено основное действие «разговора в стихах».
А в образе Чацкого соединяется здоровый центризм, умеренный консерватизм и вера в рационализм и прогресс, потому что в середине XIX века именно путь опоры на свои силы и национальные интересы с учётом накопившегося мирового опыта и необходимых технологических и интеллектуальных заимствований с Запада виделся Ростопчиной и её единомышленникам единственно разумным.
Комедия завершается монологами Чацкого, в которых он обличает русскую национальную нетерпимость к иному мнению и сильную «поляризованность» взглядов образованной общественности. Обращаясь к Элейкину, Чацкий говорит:
Да, я люблю в вас преданность к России,
Почтенье к старине, дух русский, русский ум,
Но не могу, забыв успехи вековые,
Сочувствовать тоске и пылу ваших дум…
Нельзя событий истребить, –
И стрелку на часах времён переводить!..
Поверьте, господа, – я тоже патриот, –
Не меньше вас люблю я Русь святую, –
Хотя не облекусь в одежду шутовскую, –
Чтоб рассмешить на улице народ…
Обращаясь к Феологинскому и Петрову, Чацкий замечает:
Поставим общество вверх дном…
Перевернём весь мир во имя просвещенья,
Главами братства заживём!..
Не это ли смысл вашего учения?..
О! проповедники слепые уравненья…
И всё, что впереди, посеянное вами,
Взойдёт погибелью над нашими сынами!
Славянофилы и западники того времени увидели в комедии Ростопчиной «Возврат Чацкого в Москву» злую насмешку над их идеалами. Западники подвергли злой критике это произведение, называя автора «салонной ретроградкой».
В стихотворении «Моим критикам», написанном в 1856 г., Ростопчина сказала:
Я разошлася с новым поколеньем,
Прочь от него идёт стезя моя,
Понятьями, душой и убежденьем
Принадлежу другому миру я».
Разошёлся во взглядах со своим поколением и Чацкий, который, однако на этот раз не бежит из Москвы, хоть и разочарован тем, что людская суть не поддаётся значительным изменениям. В финале пьесы его приглашает в свой дом княгиня Цветкова.
Чацкий:
И вы ручаетесь, что не найду у вас
Княжен Зизи, Элейкиных, Петровых,-
Всегда, везде, во всякий час
Витийствовать и умничать готовых?..
Что не найду я старых дур,
Чужую речь твердящих попугаев,
Ни личностей ходульных, ни фигур
Жеманно-приторных, ни подлых негодяев
Завистливых, несправедливых, злых,
Карикатурных и смешных?»
Княгиня:
Ручаюсь… у меня подобного народа
Вы не увидите! В Москве такая мода
Разобрала не всех, и я скажу про них, –
На то пословица, – «в семье не без урода!..».
В уста княгини автор вкладывает собственные мысли.
Таким образом, сама Е.П. Ростопчина даёт надежду читателям и прогрессивной общественности России, что умеренность во взглядах и продуктивная деятельность могут привести к реальным и полезным изменениям. Люди, служащие делу, а не слову, как Чацкий и княгиня Цветкова, симпатичны автору, в отличие от пылких, эмоциональных, ругающихся и кричащих «говорунов». Комедия Ростопчиной лишний раз подчёркивает актуальность текста А.С. Грибоедова, однако, не может существовать в отдельности и претендовать на роль такого же фундаментального памятника русской литературы, как «Горе от ума».
