Роман Тюкавкин (2001 г.р.) – студент 4-го курса факультета журналистики Московского международного университета. С июня 2021 г. – внештатный корреспондент отдела «Силовых структур» газеты «Московский комсомолец», автор статьёй для сайта «Армейский стандарт» телеканала «Звезда» и «Международного журнала гуманитарных и естественных наук». Занимается в студенческом клубе «Литературные знакомства» (руководитель член Русского ПЕН-центра З.Ю. Алькаева). Живёт в Москве.
Коллекционирующий мгновения
(О книге «Глазами клоуна» Генриха Бёлля)
«Я клоун, – сказал я, – клоун,
коллекционирующий мгновения».
Ганс Шнир
К ним я испытываю болезненную жалость. Что чувствуют люди, посвятившие жизнь ежедневным попыткам развлечь других? Каково превратить всю свою жизнь в одно большое развлечение, вроде человека-оркестра?
Ганс Шнир смотрит на меня с кривой ухмылкой: он развалился в мягком кресле, разрываясь между стремлением ответить на мои глупые вопросы и желанием заснуть прямо в этом кресле.
Бывший клоун весь вчерашний день поглощал содержимо бутылок с жидким забвеньем – алкоголем. Должно быть, его добывают из реки Леты в Аиде, иначе я не могу объяснить его удивительные свойства проваливаться в забытьё во время интервью.
Мой собеседник «клюёт носом» ещё пару минут и проваливается в царство сновидений. Единственная вещь, которая не соответствует моему полупьяному собеседнику, так это запах, поскольку от Шнира практически не пахнет пивом. Я ощущаю смесь красок, используемых для грима, аромат разрушенных надежд и едва заметный запах угля – семья Шниров известна торговлей бурым углём. Хотя, учитывая тот факт, что младший сын не пошёл по стопам родителей и предпочёл стать клоуном, обоняние меня явно обманывает.
Я снова задаю вопросы, но на этот раз в пустоту, поскольку мой драгоценный интервьюируемый с закрытыми глазами уже несколько секунд как посапывает… Что ж, «не время отчаиваться» – беззастенчиво лгу я самому себе и беру в руки само произведение, чтобы хотя бы там найти информацию про героя моей будущей статьи. Всё равно он спит мёртвым сном.
Книга Генриха Бёлля называется «Глазами клоуна». С первой главы мы понимаем, что наблюдаем за жизнью опустившегося клоуна – человека без копейки в кармане, а, точнее, марки – действие романа проходит в послевоенной Германии. Повествование ведётся от лица главного героя, то есть мы смотрим на мир глазами клоуна.
Основной причиной продолжительного запоя Шнира стала его гражданская жена Мария, убеждённая католичка. Именно после её предательства смысл жизни у Ганса пропадает, и он влачит жалкую жизнь в качестве жалкого артиста, глупые выходки которого веселят разве что самого клоуна, а не аудиторию.
За весь роман Шнир, кроме самого начала произведения, никуда не двигается – главный герой, по сути, находится на одном месте. Но разум Ганса беспокоен, несмотря на алкогольное опьянение, а его мысли блуждают от человека к человеку, которому он звонит в попытках занять хоть какие-то деньги. Именно благодаря воспоминаниям бывшего клоуна мы заглядываем в его детство, отрочество и взрослую жизнь.
Особенно ярко Шнир вспоминает про семью, погрязшую в молчаливом лицемерии. Ярким сосредоточением его становится мама Ганса, которая меняет мнение так же быстро, как и переобувается: сегодня мы поддерживаем Гитлера и надеемся, что подходящая к Берлину Красная армия провалится под землю, а завтра публично каемся за грехи немецкого народа и приносим извинения всему остальному миру.
Коренного изменения в мировоззрении мамы Ганса так и не произошло: падение нацистского режима изменило её слова, но никак не внутреннее отношение к так называемым «пархатым янки». Ганс неоднократно это подчёркивает, укоряя маму в плохой актёрской игре. Уж клоуны-то знают, как нужно правильно играть на публику.
Кстати, актёрство пало на семью Шниров родовым проклятьем: Ганс – клоун, мама – фальшивая кающаяся на камеру грешница, папа – телевизионный эксперт, играющий на публику, а старший сын Лео – новоиспечённый католик.
Лишь сестра Генриэтта осталась такой, какой она была. И всегда такой будет. Генриэтта никогда не изменится, не повзрослеет. Эта вечно шестнадцатилетняя девушка – милая и честная. Есть только одна причина, почему люди перестают взрослеть…
Я поднимаю глаза от книги и смотрю на спящего Ганса. Он всё ещё спит. Хорошо. Я подумал, что он мог прочесть мои мысли. Конечно, то глупое предположение, но мне всё равно на секунду стало страшно. Не хочу, чтобы Ганс расстроился. Он тяжело перенёс смерть Генриэтты.
Кроме проблем с семьёй и размолвки с Марией, а также неприязнью к лицемерию и католичеству, в романе «Глазами клоуна» обсуждается роль искусства. Клоун – это не дурачок, которому платят за глупые выходки. Гансу чуть ли не приказывает его бывший работодатель оттачивать сценки по 6–8 часов в день в течение полугода, чтобы снова вернуться к работе. Представьте себе: каждое утро нужно накладывать на лицо грим, придумывать новые шутки, стоять у зеркала и развлекать несуществующих зрителей. Интересно, какое место занимают клоуны по количеству самоубийств из-за постоянных переработок? Наверное, второе – сразу после японских офисных служащих.
Ганс – клоун, коллекционирующий мгновения. Он художник. Пьяный и обречённый, но всё ещё художник. Клоунский грим заменяет маску актёра. Аудитория в зале, подобно зрителям перед экранами телевизора, громко обсуждает качество постановки, а ты вынужден выдавливать из себя радость и смех, когда всё твоё естество тянется к любимой, сбежавшей с каким-то католиком!
Именно по этой причине я симпатизирую Шниру. Да, он пьяница, упрямый человек, атеист. Думаю, что быть единственным атеистом среди верующих так же тяжело, как верующему находиться среди атеистов. Людей, которые понимают Ганса, можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальные же персонажи романа пытаются сделать из него деревянную куклу, чтобы управлять им подобно чревовещателям. Но он клоун. И всегда им будет.
Я снова смотрю на спящее лицо Ганса Шнира, так и не смывшего с себя грим. Меня одолевает желание сделать для Ганса хоть что-то хорошее: хотя бы исправить его позу, в которой он застыл в кресле: его голова свисает с подлокотника, руки лежат на животе, а левая нога зажата правой, которая беззвучно болтается в воздухе. Сначала я решил перенести Ганса на мягкую и тёплую постель, а когда понял, что не смогу того сделать, то попытался немного скорректировать позу бывшего клоуна. Но… бесполезно.
Как бы я ни пытался схватить руку Ганса, она так и оставалась словно каменной. Я вспоминаю, что и кроме меня самого огромное количество людей, упоминаемых в романе, не оставляли попыток изменить его личность. Бесполезно. Бывший клоун не терпит бессмысленных советов и, тем более, настойчивых призывов или приказов. Ганс Шнир такой, какой он есть, а попытки как-то его изменить заканчиваются провалом.
В конце книги «Глазами клоуна» Шнир, наплевав на мнения других людей, отправляется петь под гитару во время карнавала, поместив перед собой шляпу для подаяний. Он знает, что подобное действие, скорее всего, поставит на карьере клоуна крест. Раве профессиональный клоун будет просить милостыню на дороге? Но Ганса это не волнует: мир крутится, мимо проходят толпы людей, а в шляпу падает первая монета – 10 пфеннигов.
Я закрываю книгу и вновь смотрю на своего собеседника, который уже проснулся и начал ощущать первые признаки похмелья. Но я уже собрал материал для своей статьи, хоть это будет рецензия на книгу, а не полноценное интервью. Осталось только попрощаться с Гансом, дать ему скромный гонорар в размере 10 пфеннигов за его молчаливое участие и отправиться домой, пока я не пропустил последний автобус.
